– Ну да, я снова забыл, – виновато пробормотал Сын Карны.

Состоящий из воды туннель вывел их в огромный, ярко освещенный зал, где воображение Ловчего окончательно пасовало. Единственной привычной вещью был гладкий серый пол и мягкий свет, который источали стены.

– Ничего не касайся! – строго предупредила Мара. – Мы не знаем, для чего служит то или иное устройство. Мы находимся в главном нервном узле города. Вот только мне кажется, мы нашли нечто большее, чем простую энергостанцию.

– Нечто большее?

– Вот смотри, это второй центральный пульт, нужно только выяснить, чем он управляет.

Ничего не понимающий Ловчий в замешательстве рассматривал огромное, висящее над полом прозрачное стекло. Время от времени по стеклу пробегала странная рябь, будто кто-то бросал в воду маленькие камешки.

– Вот оно, время ответов. – Дева Клинка осторожно коснулась прозрачной поверхности.

Волшебное окно ожило. Рябь побежала быстрее, так бывает, когда внезапно налетает ветер. На полу прямо по центру зала загорелся оранжевый прямоугольник. Прямоугольник пульсировал, словно приглашая в него войти.

Мара как зачарованная двинулась к нему.

– Куда ты?!! – успел схватить ее за руку Вергун.

Дева Клинка остановилась:

– Не беспокойся, это всего лишь стандартный идентификатор. Звезда советует мне пройти очередное сканирование. Как только мы оказались здесь, помехи исчезли, теперь каждый мой шаг просчитывается на орбите, а значит, ошибки быть не должно.

– Но зачем тебе это делать?

– Делать что?

– Ну… я не знаю, как оно называется…

– Ты имеешь в виду сканирование?

Ловчий мрачно кивнул, снова предчувствуя беду.

– Иначе местный коммуникатор не сможет с нами общаться.

– А зачем нам с ним вообще общаться?

– Но ведь ты хочешь узнать ответы на интересующие тебя вопросы?

– Хочу.

– В таком случае мне необходимо пройти сканирование, чтобы коммуникатор смог определить язык и интеллектуальный уровень того, с кем будет общаться. Пожалуй, я предложу ему язык вашей планеты. Он довольно прост, но подойдет…

– Значит, там внутри живое существо?

– Ну что-то вроде того, – кивнула Мара, входя в мигающий прямоугольник.

Из пола тут же выросли переливающиеся грани, заключив Деву Клинка в идеально ровный квадрат. Сын Карны бросился было к ней, но Мара властным жестом остановила его. Она с кем-то говорила, но разобрать слова было невозможно. Затем переливающиеся перегородки исчезли, прямоугольник на полу погас.

– Вот и все. Теперь я могу активировать главный экран!

Она снова коснулась волнующейся поверхности парящего над полом стекла, и на этот раз оно ожило, превратившись в огромное окно в мир.

– Видишь, так выглядит твоя родная планета, если смотреть на нее из космоса!

Вергун увидел потрясающий шар, висящий в абсолютной черноте. Шар был красив, словно диковинный драгоценный камень. Камень имел желтоватый оттенок, темнеющий к краям, дымчатые облака складывались в невероятно сложные узоры, рисунок которых постоянно менялся.

– Голосовая связь! – громко скомандовала Дева Клинка.

В углу окна загорелся замысловатый значок, похожий на застывшего в движении паука.

– Выдать данные по планете!

– Планета Плексима-3, – ответил приятный женский голос, в котором Ловчий с удивлением узнал голос Мары. – Атмосфера пригодна для обитания существ класса «таар-мол». Планета имеет оригинальную флору и фауну. Материк один, омываемый морями со всех сторон. Смена времен года циклическая. Всего имеется шесть сезонов. Но после искусственной коррекции естественная смена времен года распалась.

– Почему оно говорит твоим голосом? – удивленно спросил Сын Карны, не понимая и половины из того, что лилось прямо из-под купола огромного зала.

– Коммуникатор элементарно скопировал его, – пожала плечами Дева Клинка. – Иначе как бы он с нами разговаривал, ведь в его базе данных нет специальных шаблонов. Хотя мой ментальный фон ему известен. Ушедшие хорошо изучили людей, но не достаточно для того, чтобы их уничтожить.

– Но ведь ты, кажется, не человек?

– Я андроид… – спокойно ответила Мара. – Почти человек… искусственно созданный другими людьми. Я репродуктивна. Я могу иметь детей, а это значит, что я ничем, ну почти ничем, не отличаюсь от обычной женщины, той же Танаис, к примеру.