— Что ж тут неловкого? — удивился Платонов. — Все доклады открытые, насколько я знаю, в заседаниях будут участвовать студенты старших курсов Бакинских вузов. Конгресс проводится впервые в Советском Союзе и именно в Баку. Иметь такую возможность и не принять участия— это же смешно!

— Это вам смешно, — жестко отреагировал начальник кафедры, — а вот мне совсем не до веселья. Вы посмотрите на состав участников: американцы, французы, западные немцы. Почти вся планета! Участие в таких мероприятиях заранее согласовывается с вышестоящим командованием. На это должно быть специальное разрешение соответствующих органов. Вы что, не знаете порядка? Ставите меня в известность, когда ничего изменить нельзя.

На полированной лысой голове Пятницы проступила испарина.

— Вы, что и оргвзнос уже заплатили?

Андрей утвердительно кивнул.

— Это уже совсем плохо. Значит, во всех бумагах конгресса вы значитесь официальным участником. И вот эти списки, — он кивнул на красочно оформленный проспект, — уже ушли почти во все страны мира!

— Ну и что в этом страшного?! — пожал плечами Платонов. — В состав советской делегации входят ученые с мировым именем из организаций куда более закрытых, чем училище и ничего.

— Не забывайте, Андрей Семенович, — кто вы. Ваш интерес к истории ракетной техники заслуживает похвалы. Но как офицер вы должны твердо знать, что по уставу на всякое действие, выходящее за рамки служебных обязанностей, вам необходимо сначала получить разрешение у командования, и только уж потом всё остальное. Тем более, когда дело касается незапланированных контактов с иностранцами.

— Я всё это прекрасно знаю, — сказал Платонов. — Но, во-первых, я не буду выступать ни с докладом, ни с сообщением, и вообще не буду принимать участие в дискуссиях и круглых столах. Поэтому, о каких контактах может идти речь? Во— вторых, я не буду участвовать ни в экскурсиях, хотя это очень интересно, ни на заключительном банкете участников. Пришел. Послушал и ушел. Вот все мои контакты.

— Ошибаетесь, дорогой коллега, — мягко возразил начальник кафедры, — и всё упрощаете. Вы не будете «светиться», но за вами будут наблюдать. Да и вообще мало ли какие могут возникнуть ситуации! — многозначительно произнес Пятница и подвел итог неприятному разговору, так: — Я доложу руководству. Пусть оно принимает решение. Если спросят моё мнение, то я вас поддержу. Конечно, такой конгресс бывает нечасто и если есть возможность, то поучаствовать в нем стоит, но, — Пятница многозначительно поднял палец, — в рамках уставов и соответствующих инструкций. Вы же со своей стороны, до принятия решения никаких действий не проявляете. Поняли меня?!

— Так точно!

От Пятницы Андрей вышел подавленный и злой. Он и не предполагал, что, казалось бы, всем понятное, совершенно уникальное по своей значимости событие, может вызвать такой шквал подозрительности и ничем не оправданного страха. Что это? Патологическая боязнь всего, что выходит за рамки обывательского мировосприятия? Результат многолетнего вколачивания в сознание размытого, а потому особенно опасного образа врага? А может быть всё гораздо проще — не хочется начальству обременять себя лишними переживаниями — а вдруг, мол, да и что-нибудь произойдет?

Известие о полученном Платоновым приглашении на астронавтический конгресс наделало переполоху. Коллеги по кафедре отнеслись к нему по-разному. Старая гвардия в лице двух капитанов первого ранга, дотягивающих предпенсионную лямку и потому давно ничем не интересующихся, воспротивилась:

— Молодой да ранний! Он, значит, будет по конгрессам шастать, а мы за него вести занятия? Хорошо устроился! Да и конгресс не по нашей специальности.

Кафедральное болото в лице двух капитанов второго ранга поколыхалось и затихло. Главное, чтоб их не нагрузили платоновским занятиями, а в остальном все прочие дела «по барабану». Своих проблем выше крыши. Один гараж строит, другой с женой делит имущество. И только «свежий» выпускник академии капитан 3 ранга Игорь Тулинов горячо поддержал Андрея:

— Это же уникальный случай и ты, Платонов, стой на своем, а занятия твои я проведу, не волнуйся.

Через пару дней Андрея вызвал начфак. В присутствии замполита он с нудной скрупулезностью начал выяснять, как это он, Платонов, заварил всю эту кашу и без ведома командования оказался среди участников международного форума, из которых семьдесят процентов иностранцы?

— Весь состав НАТО! — многозначительно произнес замполит, внимательно разглядывая список участников.

— Что вы там забыли Платонов? — возмущался начфак.— Вы кто, ученый, конструктор, космонавт? — И уже обращаясь к политработнику:— Глянь Елизар Кузьмич, какие темы тут прописаны: «Проблемы космического права», «Проблемы космического транспорта», Симпозиум по международной лаборатории на Марсе!

Сдвинув на лоб очки, начфак вперился в Платонова:

— Вы что собрались на Марс лететь?

Андрей молчал, разглядывая огромный портрет Генерального Секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева, висевший на стене за спиной начфака.

— Что вы там высматриваете? — одернул его замполит.

— Да вот смотрю, — разочарованно протянул Платонов, — одной Золотой звезды у Леонида Ильича недостает. Уж месяц как ему её вручили, а на портрете четвертой звезды нет.

— Вы не зубоскальте, Платонов, а отвечайте по существу вопросов начальника факультета, — оборвал его замполит, — Со звездой генсека без вас разберутся.