— Я пригласил вас, мисс Джерард, чтобы обсудить круг ваших обязанностей.

Сердце замирает, отказываясь биться, пока не выяснится, что имеет в виду директор.

— Надеюсь, я не совершила чего-то дурного?

— Отнюдь, мисс Джерард. Сильвия вами очень довольна, говорит, вы прекрасно заботитесь о девочках. И, принимая это во внимание, мы намерены расширить нашу программу ЛОСП.

Я недоуменно таращусь.

Мистер Палмер расшифровывает:

— Личное, общественное и санитарное просвещение. Все, что может тревожить, волновать наших девочек. В этом роде. — И отводит глаза, явно смущенный тем, что подразумевает под личными проблемами девочек-подростков. — Короче говоря, мы подумали, что вы как нельзя лучше подходите для этой работы. Конечно, у нас есть преподавательница для этих занятий, но она очень загружена — на ней спортивные секции. Ну, что скажете?

— Я не уверена, что… — Я отхлебываю чай и вместе с ним проглатываю то, что мне на самом деле следовало бы сказать. — Не уверена, что я именно тот, кто вам нужен для этой работы, хотя и польщена вашим предложением.

Что, по его мнению, мне известно о девочках-подростках? Какая им от меня польза?

— Вы не совсем поняли, мисс Джерард. — Директор улыбается, но не надо большого ума, чтобы понять: он недоволен. — Я не спрашиваю, согласны ли вы. — Ледышки голубых глазок буравят меня, выжидают, приказывают согласиться. — Нам очень нужна ваша помощь.

Резким вдохом я перебиваю подступившую икоту.

— Понятно. — Я смотрю на мистера Палмера. Эта комната, его ответный взгляд будят что-то в душе. Тугой страх стягивает ребра, стесняет дыхание. Слова застревают в горле, но я все же выталкиваю их, сухие, как наждак, немыслимые. — Мы… мы знакомы?

Все дело в его коже, в пергаментных складках на острых скулах. В сутулой спине. Во взгляде, лучом прожектора блуждающем по моему лицу.

Я поспешно меняю тему. Не желаю слышать ответ, потому что, если мы знакомы, я не смогу здесь остаться. А больше мне деваться некуда.

— Так что насчет занятий? Вы думаете, я справлюсь?

У него непроницаемый взгляд, так трудно понять, что скрывается за ним.

Наконец он говорит:

— Вы именно тот человек, который нужен девочкам, мисс Джерард. Вы достаточно молоды, чтобы понимать их, и в то же время в таком возрасте, чтобы они могли вас уважать. — Палмер улыбается, довольный, что все уладилось. — Вы прекрасно замените им мать, — добавляет он, вставая, и потирает руки. Определенно выпроваживает меня, хотя я не допила свой чай.

Я не двигаюсь с места.

— Превосходно, — говорит он.

— Хорошо. — Я поднимаюсь, очень медленно, потому что кровь отхлынула от головы. — Я согласна.

— Не бойтесь их, мисс Джерард. Они всего лишь девочки.

— Да, — киваю я, оставляя чай, оставляя комнату. Совсем нечего бояться.

Сначала я замечаю ноутбук и только потом — его самого. На крышке ноутбука наклейка, какой-то флажок, и, проходя мимо, я вижу, что это австралийский флаг. Компьютер примостился на столе у секретарши, на самом краешке, в полутора метрах от того места, где спиной к холлу стоит Эдам. И опять с пятиклассницей. Внезапно он всплескивает руками, словно дирижер на финальных аккордах симфонии.

— Бога ради, Кэти, ты опять за свое! Не умеешь вовремя остановиться.

Я замедляю шаг, прислушиваюсь, делая вид, что рассматриваю пришпиленные к доске объявлений работы учениц. Слышу звонкий и ехидный ответ девицы: «Это еще не все, мистер Кингсли!» Я оборачиваюсь, но их уже нет, только эхо удаляющихся шагов. Эдам забыл свой ноутбук.

Голову даю на отсечение — маршрут стал другим. Ей-богу, это место непрестанно меняется, здание поворачивается на своем фундаменте, со скрипом приноравливается к переделкам. Словно строители-невидимки еженощно перекладывают стены, пробивают новые дверные проемы, добавляют проходы в запутанную сеть коридоров. Комнату Эдама я обнаруживаю с третьей или четвертой попытки. Стучу и тотчас, словно он поджидал за дверью, оказываюсь носом к носу с Эдамом. Бледный, с красными пятнами на щеках и воспаленными глазами, он стоит, вцепившись в дверь обеими руками.

— Ну как, вам лучше? — Последний раз мы с ним общались, когда я провожала его, больного, до комнаты. С тех пор почти все девочки уже выздоровели.

— Да, спасибо, — отвечает он, и нижняя челюсть у него дрожит.

Повисает молчание.

— Вот, посмотрите, — говорю я, — это ваш? — Я протягиваю ноутбук, и глаза у Эдама становятся размером с блюдце. Он быстро оглядывается на свой письменный стол у окна.

— Да, да, мой! Где вы его нашли? — Он выхватывает компьютер у меня из рук.

— Минут десять назад вы оставили его в холле.

Мысли роем проносятся у него в голове, я читаю их по лицу: он гадает, было ли у меня время залезть в компьютер и похитить его данные.

— Спасибо, — наконец выдавливает Эдам. — Я вам очень признателен. — Он приподнимает и снова захлопывает крышку.

— Я внутрь не заглядывала, если вас это беспокоит. Думала, вы обрадуетесь, что я вам его принесла… Вы тогда были заняты по горло с одной из девочек.

Эдам нетерпеливо тянет дверь на себя, оставляя лишь узкую щель.

— Все под контролем, — резко бросает он. — Еще раз спасибо.