— Сиракузы прислали тебе помощь, Чайка.

— И я с благодарностью принимаю ее, — слегка поклонился Федор, осматривая гоплитов, которых тут набралось на пару хилиархий, — вместе мы разобьем легионы римлян, сколько бы их тут ни было, и продержимся до подхода Ганнибала.

— Он уже спешит сюда по Аппиевой дороге, — заявил Ферон.

— Это тоже шепнули тебе боги? — улыбнулся Чайка, поправляя шлем, — ну как бы там ни было, пора заняться войной. Скоро здесь будут римляне.

Разведчики сообщили Федору, что со стороны Рима к нему приближаются легионеры, но они находились еще на значительном расстоянии. За эту ночь сенат не предпринял сколько-нибудь активных действий, чтобы освободить Остию. Федор не знал, но догадывался, что виной тому могли быть действия, предпринятые одновременно с ним самим Ганнибалом, двинувшим войска по Аппиевой дороге и наступление кельтов, начавшееся на севере Италии. «Он еще что-то говорил про македонцев, — припомнил Чайка, — и осадный обоз Архимеда».

— Кстати, — уточнил Федор у греческого военачальника, стоявшего рядом с ним, — вы с собой случайно не захватили обоз с катапультами Архимеда? Ганнибал говорил мне о нем.

— Мы слишком быстро отплыли, — извинился Ферон, и указал на два длинных судна, почти лишенные надстроек, — поэтому смогли захватить только два орудия. Остальные везут по земле в обозе солдаты Атарбала.

«По одной катапульте на корабль, — кивнул Федор со знанием дела, — значит, у меня уже есть два осадных орудия. Великолепно. С этим можно и войну начинать».

— Я не буду ждать римлян здесь, — сообщил Федор греку свое решение, — они подарили мне почти день, поэтому я выступлю к ним навстречу и разобью на подступах к Остии. А если что, ты удержишь город.

— Возьми с собой половину моих воинов, — предложил Ферон, — под командой Евсида.

— Так он тоже здесь? Хорошо, — кивнул Федор, — Выступаем немедленно.

После высадки на берег, под командой Чайки находилось почти пять тысяч человек из ливо-финикийских пехотинцев, целый легион. А с прибытием греков стало почти два. Забрав две трети своих сил он, выступил в поход, не желая сидеть на месте, ведь каждый шаг приближал его к цели. К Юлии и сыну, освобождение которых теперь было неразрывно связано с захватом и уничтожением Рима. Федор давно поклялся себе, если Марцелл тронет, хоть волос на голове его семьи, сенатору не жить. Дело осталось за малым — взять Рим.

За несколько часов Федор поднялся вверх по Аппиевой дороге до небольшого перевала, с которого открывался вид на длину Тибра. Самого Рима было еще не видно, зато был отлично виден акведук, венчавший дальний конец долины, по которому с окрестных гор в Рим текла свежая вода. Осматривая подступы, Федор вновь скользнул взглядом по отличной мощеной дороге, петлявшей по холмам, — много лет назад он не один раз ездил по ней на виллу Марцелла. Сначала чтобы увидеть Юлию и влюбиться, а потом, чтобы сбежать от погони в Карфаген. «Да, много воды утекло, — подумал Федор, вытирая пыль с лица, и поглядывая на такой близкий акведук, — а неплохая цель для моих орудий. Пожалуй, катапульты Архимеда должны справиться с этой каменой кладкой».

Пока Федор, которому не давал покоя опыт подземной войны Карфагена, размышлял о том, как все просто можно устроить с этим акведуком, — не нужно было даже лезть под землю, подтягивай орудия и долбай до тех пор пока не развалится, — появились римляне. Сначала на дороге, выходившей из-под акведука, показалась конница, катафрактарии в кирасах, за которыми печатали шаг легионеры. Солдаты Рима шли боевым строем, готовые с ходу вступить в бой.

— А вот и наши друзья, — проговорил Чайка, осматривая позицию для битвы, — мы успели как раз вовремя.

— Это верно, — согласился Летис, который вновь был рядом с ним, как и Урбал, — с этой высоты нас будет трудно сбросить.

— Вот и займись этим, — приказал Федор, поручив своим друзьям сдержать первый удар катафрактариев. Сам он на этот раз остался в наблюдателях, предоставив действовать Летису и Урбалу. Людей у него было достаточно. Разглядывая подступы, Федор заметил еще несколько тропинок ведущих сквозь заросли в долине, и у него родилась мысль, к которой он решил привлечь греков, тут же приказав вызвать к себе Евсида. Воины Сиракуз замыкали колонну.

Пока Летис выстраивал пехотинцев, римляне уже показались внизу холма. Сколько их пришло было не ясно, однако широким строем наступать здесь было невозможно, поэтому, будь их даже втрое больше, — в чем Федор сомневался, — численное преимущество сводилось к нулю. Когда катафрактарии налетели на первые шеренги пехотинцев Урбала и завязалась драка, Федор, расположившись на вершине холма, уже беседовал с Евсидом, смотревшим на него сквозь узкие прорези шлема.

— Видишь вот эту тропинку, — указал Федор в сторону реки, — она идет вдоль холма, незаметно спускаясь к воде. Попробуй обойти римлян вдоль Тибра и ударить в тыл, но будь осторожен, они сами могут использовать ее для скрытого нападения.

— Не беспокойся, Федор, — ответил грек, — даже если я повстречаю римлян на тропе, никто из них не вернется обратно.

Вторую часть солдат Евсида они решили направить в обход по другому краю долины, верхом, чтобы напасть на римские фланги с холмов. Позиция позволяла предпринять такой маневр. Но и здесь Федор ожидал встречных действий от командира римского легиона. Предводитель армии Сиракуз, не сказав больше ни слова, увел половину своих людей вниз, а другую отправил кружным путем наверх, назначив командира из своих заместителей.