Ближе всего финикийцы подобрались к Риму с юга и запада. Вскоре, спустя еще несколько дней, конница Магарбала перерезала сообщение Рима с Тибуром и Корфинием, перекрыв ведущую в северо-восточном направлении, почти поперек полуострова, Валериеву дорогу. Вскоре пришли сообщения, что на северные рубежи прибыли войска скифов и наступление кельтов приобрело большую скорость. Римляне отходили все ближе к своей столице, кольцо вокруг которой сжималась все плотнее. Настал день, когда войска Ганнибала вышли на рубежи, с которых открывался вид на обреченный город.

Федор, командовавший отдельной армией из восьми тысяч пехотинцев, которым была придана легкая нумидийская конница под началом его старого знакомого Угурты, в этот момент оказался неподалеку от местности, в которой располагалась вилла сенатора Марцелла. Рядом находился участок фронта, которым командовал Атарбал.

Едва узнав о том, что вилла поблизости, Чайка не смог устоят от искушения посетить ее снова, хотя и был уверен, что сенатор уже давно скрылся в Риме. Взяв с собой пятьсот человек — все-таки фронт проходил совсем близко, а от римлян можно было ожидать вылазки в любое время, — он прибыл к месту своей встречи с Юлией.

Вилла сенатора неожиданно произвела на Федора гнетущее впечатление. Несмотря на мраморные ступени лестницы, статуи богов и позолоту, украшавшую почти все заметные детали дома, было видно, что она уже побывала ареной боев. Кое-где виднелись следы пожара на окнах и стенах, двери были выломаны, но изящная решетка ворот уцелела, как и статуи. Вилла была покинута хозяевами, а зайдя внутрь, Чайка обнаружил следы грабежа. Мародеры сюда уже наведывались, пользуясь тем, что у дома нет пока нового хозяина. Стоя на ступенях атрия, Чайка вдруг разозлился. Но не на ее бывшего хозяина, а на тех мародеров, которым было наплевать на то, что в этом доме он, Федор Чайка, встретился со своей возлюбленной и провел здесь лучшие дни своей жизни.

Он быстро покинул дом, а уже оказавшись в седле, сухо приказал своим пехотинцам.

— Имение сжечь!

И покинул его через парадные ворота. Когда он возвращался к своим войскам, стоявшая на холме вилла, окруженная полями и огромным живописным парком, уже пылала. Пожар было видно издалека. «Пусть полюбуется, — подумал Федор, — вдруг он сейчас смотрит сюда».

С позиции, которую занимали войска Чайки, огромный город, рассыпанный по семи холмам, был виден хорошо. Вдалеке за Тибром, за поднимавшимися кое-где дымами пожаров угадывались холмы Яникул и Ватикан. Воины Чайки заняли подступы к городу вблизи холма под названием Капитолий, рядом с ним находился соседний холм Палатин, напротив которого были расквартированы воины Атарбала.

Охватив город с юга, Ганнибал чередовал штурмы его укреплений с разрушительными обстрелами осадной артиллерией. Гигантские катапульты Архимеда, прибывшие вместе с внушительным осадным обозом, он приказал распределить между армиями, ближе всех подошедшими к стенам Рима. Чайке досталось шесть таких «монстров». Убедившись в их «огневой мощи» еще на примере уничтожения акведука, Федор и здесь установил их в непосредственной близости от укреплений и поручил артиллеристам пробить себе проход для армии сквозь башни и ворота противника. Кроме того, две катапульты он пристроил напротив еще одного акведука, задавшись целью оставить Рим без воды.

Когда осадная артиллерия Ганнибала заработала по всему южному фронту, защитники пришли в ужас. Огромные глыбы проносились над позициями легионеров, методично разрушая дома, стены и башни. Чайке даже не нужно было ходить в атаку, чтобы прорвать брешь в обороне, стоило лишь немного подождать, и стены рухнут сами. Эти изобретения Архимеда наносили столь большой урон, что римляне не раз пытались их уничтожить во время своих вылазок. Чайка выставил крепкую охрану у своих орудий, но три катапульты римлянам все же удалось уничтожить за последние пять дней.

Однако, в это же время, орудия почти полностью развалили акведук. А затем и ближние укрепления, открывая беспрепятственный путь воинам Чайки вглубь капитолийского холма. Вскоре в огромном городе, отрезанном от снабжения, начались перебои с едой, а когда были разрушены три соседних акведука, то и с водой. Лазутчикам даже удалось поджечь несколько кварталов, в которых начались пожары.

После осмотра разрушений, на совете было решено начать мощное наступление на капитолийском и палатинском холмах. Сделать это предстояло одновременно силами Чайки и Атарбала.

— Катапульты Архимеда свое дело сделали, — проговорил Ганнибал, склонившись над подробной картой Рима, — кельты и скифская конница на подходе. Но мы не будем их ждать. Начинаем завтра же на рассвете, силы противника на исходе. Еще один мощный удар и оборона будет сломлена. Тебе, Атарбал, нужно пробить проход вот здесь, в направлении храма Юпитера Капитолийского. А ты, Чайка, ударишь к нему навстречу, вот сюда, через районы, прилегающие к цирку, в сторону могилы Ромула.

Чайка кивнул, присмотревшись к своему пути, который пролегал через тот квартал, в котором находился римский особняк Марцелла, где, как подозревал Федор, тот сейчас мог держать заложников.