Четыре совы — члены парламента — молча кивнули.

— Может быть, нам стоит обсудить это в кузнице Бубо? Думаю, я лучше пойму, о чем идет речь, если Бубо покажет мне на деле…

— Отличная мысль! — проухал филин.

— Но как быть с соблюдением секретности? — нахмурилась Барран.

— Зайдем в пещеру поглубже, — ответил Бубо. — Если хотите, я могу выставить пару домашних змей охранять вход.

— Принято, — решил Борон. — Отправляемся в кузницу!

Копуша, Сумрак и Отулисса тщетно прижимали уши к корням — в зале заседаний парламента царила мертвая тишина. Они недоумевающе переглянулись.

— В чем дело? — еле слышно прошептала Отулисса.

Сумрак и Копуша пожали крыльями. Еще минут пять друзья уныло слушали тишину, а потом, разочарованные, разлетелись по своим гнездам.

Тем временем Сорен и члены парламента собрались в самом дальнем углу пещеры кузнеца. Охрану входа решено было поручить миссис Плитивер. Она была самой надежной домашней змеей, к тому же, в отличие от своих подружек, совсем не любила сплетничать.

Бубо протянул Сорену маленький зеленовато-синий уголек. В самом его центре плясал еле заметный оранжевый язычок. Никогда в жизни Сорену не доводилось видеть углей такого странного цвета.

— Что это? — спросил он, не сводя глаз со странного предмета.

— Уголь.

— Что?!

— Холодный уголь.

— Тот, про который говорила Отулисса?

— Да. Отулисса разыскала формулу холодного огня и ледяного пламени. Благодаря ей я сумел создать холодный уголь.

— И он может пригодиться нам на войне? — недоверчиво спросил Сорен. Сам он очень в этом сомневался. Отулисса пыталась ему объяснить смысл своего открытия, но как-то излишне сложно и путано.

— Разумеется, — коротко ответил Эзилриб. — Холодный Уголь разрушает крупинки и способен уничтожить Дьявольский Треугольник.

— Дьявольский Треугольник? — еле слышно выдохнул Сорен.

Именно такой треугольник, представлявший собой особым образом расположенные мешки с крупинками, однажды полностью нарушил навигационные способности Эзилриба и сделал его беспомощным пленником Чистых. Друзьям потребовалось несколько недель, чтобы отыскать своего учителя и спасти его из лап врагов.

— Да, Сорен, ты не ослышался, — сурово сказал Эзилриб. — Я уверен, что Чистые не забыли про это оружие и расставили сразу несколько Дьявольских Треугольников на подступах к каньону Сант-Эголиус. А значит…

«Значит, — думал Сорен на обратном пути в дупло, — в этом и заключается мое пассивное участие! Я не стану учить Виззг и Ищейке сражаться, зато я буду участвовать в разрушении вражеской обороны».

Это задание ему предстояло выполнить не в одиночку.

В то время как Отулисса, Копуша и остальные будут обучать уцелевших сов Сант-Эголиуса обращению с огнем, Бубо с Сореном должны были тайно отправиться к скалистым уступам каньона, чтобы, обнаружив тайники с крупинками, подложить в каждый холодные сине-зеленые угли, предназначенные для разрушения Дьявольских Треугольников.

С помощью раздобытой Отулиссой формулы Бубо удалось создать поразительные угли — бездымные, тусклые, едва-едва светящиеся, но обладающие жаром невероятной силы проникновения. Они с легкостью уничтожали крупинки, однако, оставаясь практически холодными, не причиняли никакого ущерба лесам и отдельным деревьям.

Впервые Сорен мечтал, чтобы ночь поскорее подошла к концу и ему не пришлось бы встречаться с Копушей, Сумраком и Отулиссой. Он не мог рассказать им о своем секретном задании. Завтра утром они с Бубо должны будут отправиться в путь, чтобы вернуться через несколько дней, когда подготовка новых союзников Ночных Стражей подойдет к концу.

Сорен не хотел, чтобы друзья задавали ему вопросы или смотрели как на сумасшедшего, что они делали все последние дни. И вообще, они как-то странно отреагировали на известие о желудочном отторжении Сорена. Желудочные дела всегда были делом частным, их не принято было обсуждать вслух, даже с самыми близкими друзьями.

Сорен тяжело вздохнул, и желудок у него болезненно сжался. Гильфи! Увидит ли он ее когда-нибудь?

Он молча влетел в дупло.

Сумрак и Копуша уже спали. Сорен подошел к своему гнезду, сбросил лапой несколько комков мягкого мха с вершины неопрятной кучи, устроился поудобнее и мгновенно уснул, несмотря на все свои горести.

Мох в гнезде Сорена был восхитительно мягок, прямо как перышко. («Нужно получше следить за своим гнездом и позже набрать побольше этого мха…») Однако вскоре эта мягкость стала превращаться в нечто странное.

«Вот чудеса», — сонно подумал Сорен.

Ему было по-прежнему тепло и удобно, вот только мох почему-то стал похож на туман. Да-да, вокруг него заколыхался густой туман.

«Я лечу или сплю?»

Он почувствовал неприятную дрожь в желудке. Этот туман был слишком похож на тот, в котором пропала Гильфи.