— Какая прелесть! Восхитительный способ использования давления! Перепад давлений создает стойкий вакуум. Я уверена, что в изобретении этой потрясающей летной стратегии не последнюю роль сыграли исследования Стрикс Эмеральды, прославленной предсказательницы погоды и моей дальней родственницы.

Сорен украдкой подмигнул Гильфи, как будто хотел сказать: «Она никогда не изменится».

— Ах, Отулисса, — слабым голосом произнесла Гильфи и надолго замолчала. — Как же я рада снова тебя видеть!

На Великом Древе царило лихорадочное оживление. Сорену вспомнилась та далекая зимняя ночь, когда он со своей «стаей» впервые очутился на острове. Тогда тоже произошла какая-то пограничная схватка в районе Далеко-Далеко.

Галереи над большим залом были заполнены совами, ожидающими приказов командиров. По коридорам несли раненых. В ту далекую ночь друзья были ошеломлены увиденным, у них разбегались глаза и головы шли кругом. Они впервые в жизни увидели металлические шлемы, когти, самые разные непонятные устройства и огромную травяную арфу, между струнами которой сновали юркие домашние змеи, сплетая звуки в песню.

Сейчас, как и тогда, прозвучал удар гонга. В огромном зале воцарилась мертвая тишина. Эзилриб взлетел на большой насест.

Все Ночные Стражи были в сборе, даже легкораненных принесли из госпиталя послушать речь командующего.

Эзилриб обвел глазами собравшихся.

Казалось, его косящий глаз видит всех — каждого Ночного Стража, каждого из Ледяного Клюва, каждого солдата дивизии Глаукса Быстрокрылого и каждую кильскую змею, свисающую с балкона.

— Друзья мои — воины — змеи и совы! Прошло ровно три года с той поры Медного дождя, когда мы впервые узнали о существовании Чистых. Много дождей миновало с тех пор. Многие пали жертвой тирании Чистых. Первой пала Стрикс Струма, последней жертвой войны стал Брюс, славная полярная сова и ветеран Жар-дружины.

Могучий враг едва не одолел нас. После захвата Сант-Эголиуса он стократно увеличил свою силу и стал представлять угрозу для всего совиного мира. Однако мы вступили в борьбу, храбро сражались и вышли из войны победителями.

Мы вступили в эту войну по простой и благородной причине. Мы верим в свободу каждого живого существа, будь то сова, змея или медведь. Мы верим в то, что свобода рождает чувство собственного достоинства, тогда как всякая попытка поработить разум отдельного существа или целый народ уничтожает и свободу, и достоинство. Если нашей цивилизации суждено выстоять, процветать и продолжаться, то только на основе свободы каждого из нас.

А теперь мы хотим выразить свою сердечную признательность и воздать должное своим братьям и сестрам из Северных Царств, без помощи и поддержки которых наша задача могла бы оказаться невыполнимой. Ледяные Клювы! Дивизия Глаукса Быстрокрылого! Ледяные Кинжалы! Славные кильские змеи! Мы благодарим всех вас и восторгаемся вашей храбростью!

Слова его утонули в оглушительном уханье Ночных Стражей и радостных возгласах сов из Северных Царств. Прошло добрых несколько минут, прежде чем Эзилриб покачал крылом, призывая собравшихся к тишине:

— В последние два года мы понесли тяжелые утраты. Я бы очень хотел заглянуть в будущее и заверить всех вас, что эти потери были последними. Но никому не дано этого знать. Мы видели, как Чистые осквернили прекрасное слово «чистота», превратив его в синоним ненависти, разрушения и тирании; мы видели, как они создали общество, в котором совы одного вида были противопоставлены всем остальным. Мы должны зорко смотреть в будущее и сделать все для того, чтобы это зло никогда больше не подняло голову.

Наши идеалы просты: честь и свобода. Мы сделаем все для того, чтобы эти великие слова никогда не потеряли своего истинного значения. Это потребует от нас постоянной бдительности. Война закончена, но мы не имеем права на отдых. Долг велит мне снова и снова говорить всем вам: где бы ни возникла угроза тирании — летите туда! Будьте тверды, непоколебимы, упорны и непреклонны до тех пор, пока мир не будет восстановлен и наша цивилизация не окажется в безопасности.

В самом сердце каньона, где стервятники все еще продолжали свой гнусный пир, в глубоком гнезде, расположенном в трещине опаленной огнем скалы, мать рыдала над своим новорожденным птенцом. Малыш вылупился из скорлупы в тот самый миг, когда луна начала скрываться в густой тени.

— Ты пришел в этот мир во время лунного затмения, дитя мое. Я дам тебе имя, которое дают всем мальчикам, появившимся на свет в этот грозный час. Нирок — вот как будут звать тебя, любовь моя. Ты вырастешь большим, сильным и неукротимым, как твой отец.