Шрифт:
– Так, верно, стоит допросить слуг?
– Уже допросили, государь. – Начальник гребцов улыбнулся. – Они подтвердили – вдова очень любит смотреться в зеркало. И так его повернет, и эдак…
– Опять же – многие красавицы делают так. Да почти все женщины! Кто ж из них не любит повертеться перед зеркалом? – Фараон махнул рукой. – Не-ет, тут надо куда как конкретнее. Что еще узнали? Не появилась ниточка к высшим начальникам?
– Чуть-чуть, – хитро прищурился Ах-маси. – Маа-а-ленькая такая, то-о-оненькая…
– Ну-ка, ну-ка, – тут же заинтересовался царь.
– Я как раз и хотел доложить… – Юноша прикрыл глаза, отдыхая. Потом, немного полежав так, собрался с силами и продолжил, время от времени облизывая губы: – Молодой Кафиур, начальник отряда Птаха, каждый день в одно и то же время – в полдень – взбирается на холмы.
– На холмы? – Повелитель Обеих земель хохотнул. – Я сам каждый день взбираюсь на холмы, и тоже почти в одно и то же время. Не слишком ли ты подозрителен, друг мой? Ведь Кафиур наверняка проверяет войска, как делают все.
– Может быть, и так… Но со всех холмов очень хорошо виден Хат-Уарит. И… зачем проверять войска в самую жару?! Как будто нет ни вечера, ни утра. Потому что в полдень на холмах редко встретишь людей?
– Кафиур никак не связан со вдовой?
– Мои люди проверяют… Однако, – анхабец вдруг ухмыльнулся, – со вдовой связан другой. Тесно, очень тесно связан! Начальник обоза Себекенмес навещает вдову каждую ночь!
Тут молодой царь не выдержал, расхохотался почти во весь голос, хлопнув себя ладонями по коленкам:
– Ха-ха-ха! Ну, ты и насмешил, дружище! Не знаешь, зачем по ночам мужчина приходит к женщине? Нет, точно надобно тебя поскорее женить. Вот погоди, вернемся в Уасет, моя милая супруга живо займется этим вопросом. Уж погуляем на твоей свадьбе!
– И все же я отдал приказ следить за обоими – и за Кафиуром, и за Себекенмесом.
– Молодец, приятель. Прошу, не обращай внимания на мой смех. Конечно же, за ними стоит следить. Надеюсь, твои люди имеют в этом деле достаточно ловкости?
– Увы, далеко не все, мой господин, – честно признался анхабец. – Такие, как Бата, – редкость. Был еще старик, но его…
– Знаю. Его убил лазутчик Хемуру, искусно притворявшийся блаженным.
– Теперь и Хемуру нет на этом свете…
Фараон вдруг прищурился:
– Послушай-ка, друг мой! Тебе не страшно работать с Батой? По-моему, он и родную маму зарежет, не моргнув глазом.
– Зарежет, – тут же согласился начальник гребцов. – То есть, наверное, зарезал бы, кабы она у него была… Очень умелый парень!
– Откуда такой и взялся?
– Ты что-нибудь слышал о «Лапах Себека», мой господин?
– «Лапы Себека?» – Ах-маси-старший моргнул. – Какие еще лапы?
– В Инебу-Хедж была такая шайка.
– А! Шайка! Значит, Бата из них?
Молодой царь тут же вспомнил, как около года назад правитель города Инебу-Хедж хвастливо докладывал ему о расправе с бандой, занимавшейся грабежом гробниц и убийствами. Кажется, своих жертв они скармливали крокодилам, крокодилу же и поклонялись, был такой бог – Себек.
– Постой-ка, их ведь всех уничтожили! Ну, тех, кто был в шайке.
– Выходит, далеко не всех, господин. Бату сам пришел ко мне, рассказал о том, что умеет, и…
– И ты скрыл его от розыска и суда, – ухмыльнулся правитель Уасета.
– Скрыл, а что делать? Подобные люди в песках не валяются. – Притворно смутившись, анхабец хотел было развести руками, но тут же застонал.
– Лежи, лежи. – Махнув рукой, фараон поднялся на ноги. – Зайду к тебе завтра вечером. Надеюсь, к этому времени твои люди поведают тебе немало интересного… Впрочем, – Ах-маси-старший замялся, окинув раненого пристальным взглядом, – тебе не тяжело сразу включиться в дела?
– О господин…
– Молчи. Я поговорю с лекарем.
– Но…
– А теперь спи. Увидимся завтра, дружище.
Фараон вышел, не слушая никаких возражений, и, пройдя по сходням на свою барку, велел позвать в шатер лечившего анхабца жреца.
Жрец – высокий, худой, бритоголовый, в простой, как и все жрецы, набедренной повязке, с ожерельем из змеиных голов на груди и хитроватым взглядом, надо сказать, выглядел вполне импозантно – именно так и должен был выглядеть лекарь и маг, в шкуре которого сам фараон прихотью судьбы и собственной волей оказался два года назад, когда выискивал измену в Уасете.