Кто-то из парней – по виду студентов – уже настраивал гитару. Вот зазвенел струнами, заиграл, запел «Ком туа» – эта старая песня была Максу знакомой, и слушал молодой фараон с удовольствием. Как и Тейя.

А вот что касаемо Баты…

– О господин мой! – не выдержав, зашептал он. – Почему все эти люди столь невежливы? Почему они не оказывают подобающие почести тебе и твоей царственной супруге? О, клянусь Амоном, сейчас я их заставлю! Сейчас…

– Сидеть! – Макс положил руку на плечо парнишки. – Сидеть и слушаться!

– О господин мой…

– И помни – мы здесь тайно! Никто не должен знать, кто я! Понял?

– Понял, мой господин. Кто узнает – умрет.

Максим едва не подавился сэндвичем.

– Нет, Бата. Прежде чем хоть что-то сделать – сперва спроси разрешения у меня!

– О мой господин! Воистину я так всегда и поступаю.

Максим еще бы послушал гитариста, да только вот Тейя уже сопела носом на плече. Умаялась. Ну, спать так спать.

– Эй, эй, проснись, милая, – ласково зашептал фараон. – Идем же скорее на ложе.

– О, воистину… воистину идем.

– Бата! Шагай следом.

Тейя уснула тут же, едва только коснулась спальника, да и Максим не очень-то долго боролся со сном. Даже не обратил внимания, как, прихватив спальный мешок, выскользнул наружу Бата, совершенно справедливо считая себя недостойным ночевать в одном шатре с великими правителями Черной земли. Вот лечь у входа, как верный пес, – это другое дело! Положить у щеки «добрый меч» – ни один враг не проскочит, и вообще никто не посмеет нарушить покой царственной пары!

Утром Максим проснулся от жары и голосов. Взошедшее солнце уже накалило тент, и надо было бы вылезти, его скинуть… Или приказать Бате? Нет, уж лучше самому – пока тут объяснишь что да как.

Потянувшись, Максим выглянул из палатки:

– Доброе утро!

– И вам всем – доброе! – Петька уже явился, вместе с велосипедом, как и обещал еще вчера.

Сидевший на корточках Бата обернулся:

– О господин мой! Воистину славная лодка Ра сегодня…

– Хватит болтать. – Правитель Черной земли махнул рукою. – Этот славный юноша Петя по моему велению научит тебя ездить на вело… гм… на этой повозке. Приложи же все свои усилия, Бата, и овладей этим умением!

– О, мой повелитель! – Бата поклонился, уткнувшись головой в траву.

Стоявший рядом с ним Петр рассмеялся:

– Ну и приколист же этот парень! Ну что, так я его забираю?

– Давай, давай. Езжайте! Бата – иди с ним и во всем слушайся…

Щурясь от солнца, Максим забрался обратно в палатку – голая Тейя лежала поверх спальника, подложив под голову руки.

– О супруг мой, что это у тебя за странная набедренная повязка? – потянувшись, звонко рассмеялась юная царица.

– Это плавки.

– Зачем они?

– Ну…

– Сними! Нет! Дай, я сама… Иди же скорей ко мне, иди! О любимый муж мой… Поистине, какое наслаждение ласкать твое тело!

– И твое, милая… Ах, какая ж ты аппетитная! Так бы и съел!

Юные бронзовые тела сплелись в экстазе, и в течение, наверное, получаса из палатки доносились лишь стоны и приглушенный смех. Впрочем, это здесь никого не смущало – похожие звуки слышались из многих мест.

Супруги уже позавтракали, когда явились Петя с Батой. Последний выглядел веселым и довольным, несмотря на кровавившиеся коленки и царапину на щеке.

– Влетел на всей скорости в кусты! – покачав головой, пояснил Петр. – Ну и парень! Смелый… и прет прямо как танк.

– Так хоть немного ездить-то научился?

– Думаю, еще пара занятий – и будет толк! Знаете, я его хотел помазать зеленкой… так он не дал. А надо бы сделать дезинфекцию!

– Делай! – Максим строго посмотрел на Бату. – А ты ложись сейчас на траву и не шевелись.

– Слушаюсь и повинуюсь, великий государь!

– Ну, вот. Так-то лучше будет.

Оставив Тейю с Батой, Максим оседлал велосипед и поехал в квартал Жана Расина, сообразил-таки, что хорошо бы оставить номер своего телефона и служителю почты. Погода стояла все такая же солнечная и, похоже, вовсе не собиралась меняться, по крайней мере в ближайшие дни. Дул легкий приятный ветерок, раскачивал ветви деревьев, разносил по округе пушистый тополиный пух. Хорошо было кругом и как-то даже радостно. Макс прямо наслаждался – велосипедом, проносящимися мимо автомобилями, серебристым самолетиком в небе. Все это было его – привычное, из его же эпохи, покинутой волей судьбы. И никак нельзя было бы сказать – что злой волей. Тейя! Вот что связывало Максима с Черной землей. Тейя, а теперь – и дети. И еще – царица-мать. И осознание всей своей ответственности за все царство! Ответственности, надобно сказать, немалой.