– А ты знаешь, друг мой, я вообще не любитель смотреть телевизор, – махнув рукой, рассмеялся хозяин. – Я его и в Париже-то включаю редко. Что же касается музыки, то…

Он хлопнул в ладоши – похоже, это было здесь принято, – и все те же самые служанки, убрав лишнюю посуду, вернулись обратно уже с музыкальными инструментами: флейтой и небольшой арфой.

Гость даже головой покачал и хотел было восхищенно присвистнуть, да почему-то постеснялся: ну молодцы девки! Они и массажистки, они и служанки, они и музыкантши, они и… гм-гм… На все руки мастерицы, ничего не скажешь. Сейчас вот, наверное, петь будут.

Нет, на этот раз гость не угадал. Девушки-служанки не пели, лишь наигрывали легкую и приятную мелодию, под которую в зал вбежали танцовщицы – совсем юные девушки с бритыми головами и, по местной традиции, голые. На руках и ногах их позвякивали браслеты и колокольчики. Танцовщицы извивались в такт музыке, все более убыстрявшей темп, их смугло-золотистые тела то соприкасались друг с другом, то снова отталкивались. Нежные, поднятые кверху руки изображали гнущийся под порывом ветра тростник… а вот – мачту корабля, а вот – парус…

– Как тебе музыка, друг мой? – Спрятав ухмылку, нагнулся к гостю Якба.

Юноша лишь кивнул, непроизвольно сглотнув слюну… хотя вроде уже и наелся.

– Ты, верно, хочешь отдохнуть? – пристально заглянув Максиму в глаза, негромко поинтересовался хозяин. – Устал… от всего.

Молодой человек вдруг и вправду почувствовал сонливость, веки начали слипаться, а тело налилось такой тяжестью, что, казалось, и не дойти до кровати.

Впрочем, идти самому не пришлось – девушки, бросив играть и плясать, подняли осоловевшего гостя на руки и понесли в спальню.

Широкое низкое ложе, мягкое покрывало… только вот вместо подушки – каменная плита! Хотя довольно удобно. Максим чувствовал, как нежные руки служанок снимают с него одежду, слышал, как девушки шепотом переговариваются, тихонько смеются… А потом уже больше ничего не осознавал, погрузившись в объятия глубокого и спокойного сна. Не видел, как, прогнав девушек, подошел к нему месье Якба, как постоял, посматривая на спящего гостя с торжествующей улыбкой, а потом неслышно ушел. Лишь колыхнулась прикрывающая дверной проем портьера.

Когда Макс проснулся, было уже утро – из узеньких, под самым потолком, окон струилось солнце. Юноша осмотрелся – каменные стены опочивальни были густо покрыты рисунками в древнеегипетском стиле: развернутые плечи людей, повернутые в профиль лица с вытянутыми глазами, яркие чистые краски. Кроме широкого ложа в спальне стояли небольшой сундучок, два табурета на скрещенных ножках и какой-то шкафчик, на котором была аккуратно разложена одежда – набедренная повязка, длинная полупрозрачная рубаха из тонкого белого полотна и прочее.

Быстро одевшись, Максим вышел из спальни и оказался все в той же обеденной зале с колоннами. Ни хозяина, ни слуг видно не было, и юноша озадаченно застыл, вспоминая, где здесь туалет. Вроде бы во-он там, за той дверью… Нет, тут какой-то склад. Значит, за другой, рядом… Коридор. Пахнет неизвестными благовониями. Ага, вон, в конце – дверца. Точно – он!

Вернувшись обратно в залу, юноша уселся в кресло и, подумав, что хорошо бы умыться, принялся искать вчерашний бассейн. Нашел. Вот только воды в нем не было, и молодой человек в задумчивости уселся на ступеньки.

Позади вдруг послышался смех, Максим обернулся и увидел перед собой одну из вчерашних служанок с большим медным кувшином в руках.

– Идем! – улыбнувшись, позвала она – уж это-то слово Макс помнил.

Встав, улыбнулся в ответ и зашагал следом, невольно любуясь стройными бедрами девушки.

Пройдя по узкому коридору шагов пятнадцать, они вышли на просторный, залитый солнцем двор, квадратный, с пальмами и красивейшими цветами – небесно-голубыми, лиловыми, солнечно-желтыми, красными, розовыми. От такой яркой, бросающейся в глаза красоты гость лишь восхищенно качнул головой – здорово! Нежная зелень кустов, пальмы, чарующее разноцветье… А вот и ручеек! И пруд! А рядом – скамеечки из розоватого мрамора.

А неплохо устроился этот господин Якба! Кто же он, черт побери, такой? И вообще, где они? Надо было вчера спросить. Так ведь спрашивал, кажется. Что же ответил хозяин всего этого великолепия? А черт его… Не вспомнить. Кажется, говорил что-то про Египет, но ничего толком не объяснил. А! Ведь обещал отправить домой, вот славно! Правда, пояснил, что сие не так-то просто и не всегда возможно. Но ведь возможно все-таки!

Вспомнив слова господина Якба, юноша повеселел и даже принялся что-то фальшиво насвистывать, что-то похожее на «чижик-пыжик, где ты был?». Обернувшись, служанка поманила его пальцем. Ага – к пруду. Максим подошел, улыбнулся. Девушка тоже улыбнулась в ответ, однако подведенные зеленой краской глаза ее оставались бесстрастными. Вытянув руку, она подергала гостя за рукав рубахи – мол, надо бы снять. Ну ясно – снять.