Старшая секретарша возопила что есть мочи, увидев несчастного молодого человека, погребенного под грудой плащей и пальто. Прекрасно нанесенный Адамом удар поверг его противника в нокаут.

Адам был явно доволен собой, чего нельзя было сказать о Питере, который, напротив, остался крайне недоволен поведением брата. Проклиная все на свете, Питер промчался мимо Адама в приемную, чтобы как-то привести в чувство пострадавшего.

Лаура отбросила пакет со льдом и обессилено взглянула на Адама.

— Ах, Адам, Адам. Это не Симмонс подбил мне глаз.

Адам опешил.

— Не Симмонс?

Лаура неторопливо поднялась и подошла к нему. Адам не мог глаз отвезти от ее изувеченного лица.

Ну ладно, положим, с Симмонсом я просчитался. Но пусть Лаура только скажет мне, кто виновник, и я из-под земли его достану. А что касается Симмонса, то я с ним рассчитался.

— Но кто же, Лаура?

Наступило гробовое молчание. Его нарушил не кто-либо из них, а Питер, который закричал, что Симмонс приходит в себя, и что он отправит его под присмотр медработницы компании.

Лаура взглянула на Адама, но откликнулась на голос Питера:

— Отлично. Правда, когда он встанет со стола в медпункте, будет чудом, если он сядет за стол переговоров.

— Он явился сюда на переговоры? — выпучил глаза Адам.

— Да, Адам, — сухо отозвалась Лаура. — А если б ты был здесь с нами пораньше, то мы бы избежали всей этой кутерьмы.

Адам ничего не ответил. Он чувствовал себя маленьким и жалким. А, судя по настроению Лауры, она не собиралась особенно нянчиться с ним.

— К сожалению, Адам, твои братья правы. Эти несколько недель, которые ты провел в конторе Форчэнов, были для тебя всего лишь забавой. Ты это делал только для того, чтобы произвести на меня впечатление. Кстати, можешь занести в свой реестр: кое в чем ты действительно преуспел. Временно, правда. А когда мишура спала...

— Лаура...

— И вот что еще, раз уж ты так интересуешься моим положением. Да будет тебе известно, что это Питер подбил мне глаз.

Адам и вовсе лишился дара речи.

— Пит ударил тебя?

— Нечаянно. Он хотел втащить меня в магазин, когда кучка протестующих пикетчиков совсем разбушевалась, а мой глаз, на беду, оказался на пути его локтя.

Она улыбнулась с некоторым торжеством.

— А теперь слушай. Ты хотел смеха. Так вот тебе самое смешное: Грант Симмонс вечером ворвался сюда с новыми требованиями, увидел фонарь у меня под глазом и решил, что это его рук дело, поскольку он-то помнил, что вовсю размахивал кулаками. Симмонс готов был сквозь землю провалиться, так он расстроился. А когда я рассказала ему, как все было на самом деле, его словно подменили. Я так понимаю: он зауважал меня за то, что я не воспользовалась случившимся, чтобы обвинить его в избиении женщины. Он даже согласился внимательно ознакомиться с нашими предложениями и затем вернуться и сесть с нами за стол переговоров, чтобы попытаться выработать пакет взаимоприемлемых соглашений. Но сейчас что-то подсказывает мне, что какое-то время у него будет настроение не для взаимных соглашений.

— Лаура, я очень сожалею. Сначала я увидел в программе «Новости», как Симмонс врезал Питеру. Потом являюсь сюда и вижу у тебя синяк под глазом. Естественно, я решил... Господи, ну кто бы мог подумать!

Лаура не могла оправдать Адама, однако она была тронута мотивами, толкнувшими его на этот поступок. Она не могла сдержать улыбки.

— Ты часто так делаешь?

Адам улыбнулся в ответ.

— Последний раз я ударил человека в подготовительной школе на соревновании по боксу. Если говорить правду, то я никогда прежде не попадал в такую историю. Ты первая женщина, с которой я... которой подбили глаз. — Он чуть придвинулся к Лауре. — Лаура, очень болит?

Она ответила вопросом на вопрос:

— Почему ты не приехал сюда днем, Адам? Тебе ведь звонила бабушка и все объяснила. Я разговаривала с ней, и она сказала, что ты вернулся в Денвер до трех. Я была уверена, что ты приедешь прямиком сюда. Ты так был нужен здесь.

Адам вздохнул и долго смотрел на Лауру.

— А как, ты думаешь, я должен был себя чувствовать, проснувшись утром и найдя твою записку, Лаура? Мы пробыли вместе эти невероятные сутки, а потом ты убегаешь ни свет ни заря, будто мы провели случайную ночь в номерах. Мне казалось, я заслужил лучшего отношения к себе. Ты даже не подождала меня и не дала возможности как-то объясниться.

Лаура опустила веки, опасаясь, что он увидит в ее глазах тоску и любовь.

— Этого-то я и боялась: что тебе удастся меня уговорить, — искренне призналась она.

Адам начал мерить шагами кабинет.

— И вот, прошатавшись по улицам Сан-Франциско, мучимый тоской и отчаянием, я возвращаюсь в апартаменты, и тут раздается звонок, и бабушка велит мне лететь, не теряя ни минуты, сюда, потому что ты отчаянно нуждаешься во мне.

Он перестал ходить по комнате, но не решался встретиться с ней глазами.