Джесс тяжело вздохнул.

— Н-да, но откуда мне было знать?

— Теперь это неважно. Но когда ты спросил о нем я задумался. Я раньше никому этого не рассказывал. И в школе никто не знает, потому что мы переехали сюда — я хотел сказать, туда, в Брикстон, — после того, как он от нас ушел. А вот теперь — я увидел эти огни, почувствовал, что они связаны с Волком, и подумал, что надо рассказать обо всем тебе, потому что мы оба можем погибнуть, и, черт побери, лучше, чтобы ты все-таки знал. Ты меня понимаешь?

Джесс кивнул:

— Да.

Рич отошел от окна и повесил полотенце на место. Джесс все еще смотрел на север. Его мысли путались. Ему хотелось тоже поделиться с Ричем чем-нибудь важным.

Наконец он со вздохом произнес.

— Спасибо тебе.

Рич был уже в постели и что-то буркнул в ответ, словно жалея о том, что вообще заговорил.

Джесс разделся и лег в кровать. Он натянул одеяло до подбородка и глядел в бледный квадрат окна, заполненный звездами. В голове у него крутилось стихотворение, которое он когда-то начал сочинять.

А какой была следующая строчка? «Сложение сердец…» Единение людей делает их сильнее — как Рич стал сильнее, поделившись с ним своей бедой, и это все как-то связывается с ожидавшей их опасностью…

Джесс уже засыпал, и строчка сложилась в полусне:

Он улыбнулся и заснул.

На кануне был тяжелый день, и ребята проспали. Мальчиков разбудил тонкий, резкий пронзительный визг, буквально сбросивший их с кроватей на пол.

— Что случилось? — заикаясь, спросил Рич.

— Это профессор Айлберд, — объяснил Джесс, протирая глаза. — Лучше нам спуститься.

Когда они сбежали по лестнице, профессор уже чуть не кипел от ярости. Ребята не успели даже умыться.

— Это никуда не годится, молодые лентяи, — закричал он. — Через полчаса у меня важная встреча. Овсянку, яйца, бекон, тушеные грибы, кофе! Немедленно!

Ребята даже не пытались притвориться, будто готовят завтрак. Через две минуты Рич принес и поставил на обеденный стол овсянку.

Профессор посмотрел удивленно.

— Надо сказать, что вы, ребята, можете работать быстро, когда захотите, — сказал он.

Наевшись и подобрев, профессор отправился на свою встречу, а мальчики возобновили свои поиски в доме. Они заглянули в каждый угол и во все щели, обследовали столы и ящики конторок. Они проверили все тряпки, которые нашли, все катушки ниток и моток проволоки, и даже завалявшуюся в углу тонкую ржавую цепочку, однако камни ни на что не реагировали.

— Я сдаюсь, — сказал Рич, упав на стул и облокотившись на кухонный стол. — Это непостижимо. Если нить и находится в этом доме, то она слишком хорошо спрятана.

— Мы не можем сдаваться, — возразил Джесс. Он налил себе лимонада из фляжки и, запоздало сообразив, что забыл добавить «со льдом», вылил его и заказал снова. Утолив жажду, Джесс сказал: — Нить должна быть здесь. Вероятно, мы что-то пропустили.

— А может, она так замаскирована, что вообще не похожа на бечевку? Возможно, в этом наша ошибка?

— Ты думаешь, это может быть подсвечник или даже лестница? Что-нибудь длинное и тонкое…

— Именно. Вообще что угодно. Может, это кресло или книга.

Рич застонал.

— Придется дотрагиваться до каждой вещи в доме!

— На это может уйти месяц.

Рич встал, скрипнув зубами.

— Пошли! По сравнению с этим подъем к гнезду Жар-птицы — просто пикник!

Он отправился в столовую, а Джесс начал с кабинета профессора. Через полчаса, когда Джесс проверил камнем чуть ли не тысячу книг, в кабинет ворвался профессор.

— Что, во имя Четырех Тайных Элементов, ты делаешь?! — закричал он. — А твой приятель почему-то ползает по полу в столовой. Что все это значит?