— Дэйгис, — голос Драстена стал мягким, как бархат, что всегда было плохим знаком. — Почемуты представляешь меня зеркалу?

— А ты посмотри в зеркало, Драстен, — нетерпеливо выдохнул Дэйгис, наклоняя Темное Стекло так, чтобы его было видно сверху.

У его брата отвисла челюсть.

Дэйгис слабо улыбнулся. Приятно было осознавать, что не только он был сбит с толку, увидев человека в зеркале.

— Я не думаю, что он сможет выбраться, Драстен, так что, скорее всего, он не представляет для нас опасности. Однако тебе лучше спрятать его подальше от женщин и детей до тех пор, пока мы не узнаем больше.

Драстен хватал ртом воздух.

Зеркало зарычало:

— Подальше от женщин и детей? Я никогда не представлял опасности для женщин и детей, дурень!

— Честно говоря, родственник, мы о тебе ничего не знаем, — ответил Дэйгис. — Почему бы тебе не объяснить все моему брату, пока меня не будет? Тогда, быть может, мне расскажут о тебе, когда я вернусь.

— Не оставляй меня здесь, — прошипел Кейон. — Возьми с собой.

— Я же сказал, что найду твою женщину, и я ее найду.

Драстен наконец снова обрел дар речи.

— Кейон МакКелтар! — загремел он. — Ты говоришь о нашем предке Кейоне? Жившем в девятом веке?

— Айе. А это Темное Стекло, Драстен, одна из Реликвий Невидимых, — кратко объяснил Дэйгис. Поскольку его брат не обладал знаниями Драгаров, Дэйгис сомневался, что он сможет опознать, что перед ним. — Тебе лучше поменьше касаться зеркала. Оно чувствует магию, которая есть в нашей крови, и тебя будет тянуть к этому стеклу. — Он добавил, отступая от темы: — Я нечаянно оставил его женщину без защиты. И должен отправиться за ней. Я вернусь, как только смогу.

И, не медля больше ни секунды, Дэйгис выскочил из замка.

Джесси прикончила третий гамбургер, скатала в шарик бумажную обертку и сунула ее в сумку.

— Тебе лучше, девочка? — спросил Дэйгис.

— О да, — ответила она, подавив вздох.

Она еще не ела таких вкусных, невероятно сочных гамбургеров, но подозревала, что все дело в том, что более суток у нее маковой росинки во рту не было. Джесси жадно глотала свою большую колу: сегодняшняя беготня и нервное напряжение чуть не привели к обезвоживанию.

Откинувшись на спинку кресла во внедорожнике, она вытянула ноги. Теперь ей определенно было лучше: еда придала ей сил, сообщение о том, что Кейон в безопасности, ее успокоило, а больше всего Джесси радовалась тому, что ей не придется сегодня ночевать под мостом, укрывшись газетами вместо одеяла.

— О Господи, я уже сказал, как мне жаль?

— Наверное, раз сто.

— Это потому, что я чувствую себя засранцем, девочка. Я бы ни за что не забрал зеркало, если бы знал, что ты окажешься в опасности. Пожалуйста, поверь мне.

— Я верю, — ответила она. — Все в порядке. Все закончилось хорошо. Я здесь, Кейон в безопасности, и никто не пострадал. — Хотя, мысленно добавила Джесси, она не будет чувствовать себя на все сто процентов хорошо, пока не увидит Кейона собственными глазами.

Она посмотрела на Дэйгиса. На улице было уже темно, и единственный свет в кабине давали зеленоватые огоньки на приборной доске. В смутном свете Дэйгис был очень похож на Кейона, те же черты лица, длинные волосы, мощное тело. Его бережное отношение к ней тоже напомнило ей о Кейоне.

Когда они наконец встретились, Дэйгис сказал, что искал ее несколько часов.

Чувствуя себя полностью потерянной после исчезновения автомобиля, Джесси методично осматривала улицу за улицей, парковку за парковкой, бродила по Инвернессу и вопреки всему надеялась, что обнаружит пропажу. Это был отвратительный план, и она это знала, но ей нужно было что-то делать, хоть что-то делать, чтобы не сойти с ума.

На самом деле она не рассчитывала найти украденный автомобиль и, когда на закате заметила его у бордюра, очень удивилась.

Джесси не задумываясь помчалась к машине, как только заметила ее. И опасливо остановилась в нескольких метрах от автомобиля.

Из машины вышел потомок Кейона.

— Эй! — крикнула она ему в спину. — Я тебя знаю! Что ты делаешь с нашей машиной?

Внезапно ее обожгло страхом, потому что Джесси подумала, что он может оказаться плохим парнем. Но когда Дэйгис обернулся и посмотрел на нее, на его лице отразилось такое облегчение, что страх исчез.