Некоторое время он, молча, вглядывался в ее глаза.

— Ты действительно не понимаешь, так ведь? Ты исключение, Джессика. Ты, девочка, исключение во всем, — мягко сказал он.

От его слов у Джесси перехватило дыхание, и подогнулись колени, а горец просто отпустил ее подбородок, развернулся и снова принялся толкать тележку.

Джесси застыла в проходе, хватая ртом воздух и глядя ему вслед. А потом побежала следом. Схватив его за предплечье, Джесси заставила горца остановиться.

— Ты хочешь сказать, что мы не просто вместе влипли в неприятности? Я тебе нравлюсь? — В тот же миг, как у нее вырвался этот глупый вопрос, Джесси захотелось пнуть себя под зад. Это просто жалко, поморщилась она. Это еще хуже, чем фраза« Я несла арбуз» из « Грязных танцев».

Кейон взглянул на нее, и его глаза потемнели от какой-то непонятной эмоции. Джесси смотрела, пытаясь определить, что же это за чувство, которое она уже несколько раз видела в его глазах, всякий раз в самые странные моменты.

Это сожаление, внезапно поняла она.

Едва различимое и в то же время бездонное сожаление, но почему именно в этот момент? Она действительно не понимала!

Внезапно он улыбнулся, печаль растворилась в жаре янтарных глаз.

— Айе, Джессика, ты мне нравишься. Я не просто влип вместе с тобой в неприятности. Ты подходишь мне вот здесь, женщина. — Он стукнул себя кулаком по левой стороне груди.

А потом стряхнул ее руку с предплечья и двинулся дальше, толкая перед собой тележку. Джесси зачарованно смотрела, как он идет по проходу с животной грацией, и его мощные мускулы перекатываются под кожей.

Проклятие.

Именно так она все себе и представляла. Люди должны подходить друг другу: иногда как сексуальные туфли на высоких каблуках, иногда как уютные тапочки, — но всегда подходить. И если тебе кто-то небезразличен, этот кто-то и будет для тебя исключением во всем, именно о нем ты станешь думать в первую очередь.

Горец отошел от нее на середину прохода, взял с полки жестянку — примитивный охотник-собиратель добывал еду на современный лад, фыркнула про себя Джесси. Она наблюдала, как он внимательно изучает состав, читает ингредиенты, потом возвращает банку на полку и берет другую, чтобы так же вдумчиво изучить.

Контраст между его грубой, мужественной внешностью и той хозяйственностью, с которой он действовал, произвел на девушку странное впечатление.

У нее было внезапное видение, от которого перехватило дыхание: темноволосый малыш, сидящий на детском сиденье тележки, улыбался Кейону, хватал его за косы маленькими пухлыми кулачками, пока папа-горец вчитывался в ингредиенты на баночках детского питания. От этой картины у Джесси потеплело в груди.

Именно в этот момент из-за угла, придерживая корзинки, вынырнули две женщины. Обе были примерно ее возраста, стройные и очень хорошенькие.

Теплое и мягкое чувство лопнуло, как воздушный шарик. Пока они шагали в ее направлении — нахалки чертовы! — они трираза оборачивались, чтобы посмотреть на задницу Кейона.

На задницу Кейона. Так, словно это было общественное достояние.

Руки Джесси сжались в кулаки. Внутри начала зарождаться гроза.

Но женщины дружелюбно улыбнулись ей и прошептали: «Выше нос, милая, впереди обалденнаяцель. Не упусти».

И они скрылись в другом проходе, а Джесси мрачно выдохнула. Эти девушки оказались просто душками.

Скрестив руки на груди, она уставилась на задницу Кейона. Почему он такой идеальный? Хоть бы ростом был пониже. Наверное, ему стоит постричься. Нет, тут же поспешно поправила она себя, его волосы ей нравятся. Они были шелковистыми и сексуальными, и ей очень хотелось посмотреть на эту гриву с распущенными косами. Не говоря уже о том, чтобы почувствовать, как эти волосы скользят по ее голой коже.

Что-то внутри нее завибрировало. Это было неприятное ощущение. Это было жутко. Проклятый зеленоглазый монстр опять до нее добрался. Она понимала, что относится к нему как к собственности. Так, словно горец принадлежит ей. Что же с ней происходит?

Кейон обернулся и посмотрел на Джесси. Прищурился. Смерил ее жарким взглядом с головы до ног. Затем облизнул нижнюю губу, прикусил зубами кончик языка и многообещающе улыбнулся.

Выражение его лица говорило: Как только я закончу с делами, я собираюсь овладеть тобой, женщина.

Джесси просветлела.

— О'кей, — кивнула она.

Похоже на то, что этот день все же станет самым ярким в жизни Джесси Сент-Джеймс.

Кейон запрокинул темноволосую голову и рассмеялся. В глазах цвета шотландского виски плескалось желание и исключительно мужской триумф.