Вскоре они догнали своих. Вся группа бросилась бегом к машине… Изрядно пострадавший противник стрелял теперь из миномета по тем пунктам, откуда они только что отошли. К немцам могло подойти подкрепление. Надо было спешить.

— Пулеметчики, ко мне! Прикрывайте тыл! — кричал д'Артаньян.

В горле у людей пересохло, на губах выступила пена; прерывисто дыша, партизаны бежали вперед. Наконец-то грузовик! Здесь их уже ждал Бастид со своими людьми — лежа в укрытии, они прикрывали отход отряда. Бастид кинулся к д'Артаньяну.

— Есть потери?

— Никаких…

Д'Артаньян покачнулся от крепкого удара по плечу, которым наградил его на радостях Бастид.

— Живо, ребята, в машину! По дороге все расскажешь.

Машина со страшным ревом рванулась вперед. Люди молчали. Нервы у всех были напряжены до крайности, каждому хотелось, чтобы все поскорее кончилось, не терпелось вырваться наконец из опасной обстановки и вернуться в лагерь, где можно было бы покричать и пошуметь, выражая свою радость. По шоссе неслись с бешеной скоростью. Наконец грузовик свернул на более спокойные, проселочные дороги, затем — в лес… Теперь можно было петь, кричать, громко разговаривать.

В кабине шофера д'Артаньян рассказывал Бастиду о проведенном бое.

— Будь у меня еще пулемет, всех бы уложили.

— А сколько их было?

— Примерно по тридцати в каждом грузовике да еще четверо в легковой машине, но все вооружены до зубов.

В лагере их первым встретил Пораваль, пришедший узнать о результатах засады. В сопровождении оставшихся в лагере бойцов он подошел к дверце кабины.

— Ну, как дела? Есть убитые, раненые?

— Все целехоньки, — отвечал Бастид.

Выпрыгнув из кабины, он приказал группе мушкетеров сойти с грузовика, выстроил их по трое в ряд и, поставив д'Артаньяна во главе, скомандовал:

— Смирно! Отдать рапорт!

Д'Артаньян приложил руку к берету.

— Задание выполнено. Потери врага — тридцать убитых, один грузовик, одна легковая машина. В группе потерь нет. Трофей — один автомат.

— Вот он, — добавил Беро, с гордостью показывая свою добычу, — честно заработан.

В первом ряду группы стоял старый Пикмаль с длинными, свисающими усами, прижав винтовку к ноге.

— А вот эта, — сказал он, поглаживая ствол оружия, — отомстила за смерть моего сына.

На поляне началось бурное ликование. Вдруг крики смолкли, и под лесным шатром раздались звуки «Марсельезы».

И только теперь, в этот самый момент, Роже Беро почувствовал, что стал солдатом.

На командном пункте царит беспокойство: командир сектора, отсутствующий со вчерашнего дня, до сих пор не вернулся.

Сидя на краю стола, Пайрен болтает длинными ногами; рассеянно, без всякого интереса, он смотрит на карту департамента, прикрепленную к перегородке. Комиссар по материальному обеспечению Констан нервно постукивает карандашом по листу, испещренному рисунками и цифрами.

В помещении, где они оба находятся, стоит кое-как сколоченный из грубо обтесанных досок стол, несколько ящиков, служащих шкафами, и большой сундук, запертый двумя висячими замками, — вот и вся обстановка.

Сквозь отверстие в стене, заменяющее окно, виднеется лес — зеленый полукруг его тянется до самого горизонта. Раскрытая настежь дверь выходит на затененную полянку, где медленно прохаживается молодой парень в коротких штанах с автоматом на груди.

Здесь помещается командный пункт батальона. По существу, это простой шалаш, который при помощи камней, бревен, досок и толя превратили в нечто среднее между хижиной и блокгаузом. От этого строения, прилепившегося к небольшой скале, тянется дальше метров на десять еще одна постройка с таким же точно фасадом. В ней проделано три отверстия-окошка по числу находящихся внутри комнат, вернее, углублений в скале. Из домика, вплотную прилегающего к скале, можно пройти во все три помещения, сооруженные на скорую руку под сводами пещеры.

В департаменте Дордонь вся земля изрыта подземными ходами и коридорами тысячелетней давности. Такие тайники, создаваемые самой природой, особенно часто можно встретить в горных районах департамента. Но снаружи видны только их входные отверстия — пещеры. Охотники иногда используют их, устраивая там пирушки в дни открытия охоты. Местные крестьяне почти не пользуются пещерами: их интерес к ним не выходит за рамки любопытства детей, ищущих приключений. Впрочем, бывает, что вплотную к пещерам подходят пашни или виноградники крестьян, и тогда в тени этих пещер, некогда служивших убежищем для предков человека, можно увидеть упряжку волов; они мирно отдыхают здесь, спасаясь от палящих лучей солнца.

Спустившись в глубокую пещеру, испытываешь такое чувство, словно проникаешь в недра земли, и сразу же со всех сторон тебя обступают тишина, мрак и тайны подземного мира. Осветив пещеру, увидишь на стенах фантастические тени; в темных углах обнаружишь висящих гроздьями летучих мышей, похожих на сухие листья; иногда вдруг натыкаешься на какие-то ходы или темные, бездонные провалы; вздрагиваешь, услышав шум подземного источника, бьющего ключом откуда-то из глубин земли, и останавливаешься, охваченный невольным страхом… Вероятно, этот инстинктивный страх и преграждал человеку доступ к неизведанным красотам и скрытым сокровищам природы. Он породил различные легенды и сказания, которые в течение многих веков передавались из поколения в поколение сельскими жителями, всегда принимавшими их на веру. Но в наши дни отважные исследователи тайн природы все чаще и чаще проникают в лабиринт подземных ходов, большей частью никем еще не изученных. По примеру героев Жюля Верна они спускаются под землю и выходят на свет в нескольких километрах от места входа. Они рассказывают какому-нибудь изумленному их открытием крестьянину, что под его амбаром протекает река или что сельская церковь стоит на озере.