Слышится дребезжанье машины, проехавшей по улице.

— Немцы! — шепчет служанка, стремительно опуская на стол дымящуюся миску с супом, которую она держала в руках.

Тайфер сразу бледнеет.

— Уходите скорее! Боже мой, уходите скорее! — умоляет его жена, прибежавшая из кухни.

— Немцы увидят, как мы будем уходить от вас, — говорит Портос. Он уже начал крошить в тарелку большие куски хлеба.

Снаружи доносится шум машин, подъезжающих к площади.

— Следуйте за мной! — командует Тайфер, у которого вдруг мелькнула спасительная мысль.

Три друга быстро проходят в кухню и оттуда — в сарай.

— Сюда, — шепчет хозяин.

В глубине сарая, рядом с кучей хвороста, стоит старая деревенская печь с задвижной чугунной дверцей. Тайфер отодвигает дверцу.

— Залезайте туда!

— Но мы там не поместимся, — протестует Роже.

— Это идиотство, — заявляет Портос, поворачивая обратно. — Я предпочитаю попытать счастья при дневном свете.

Хозяин вцепляется в него, умоляя:

— Сынок, прошу тебя! Они тебя узнают… вас арестуют… нас всех расстреляют…

Три друга с помощью Тайфера скользят в темноту, ногами вперед. Это не так-то легко. Роже Беро втискивается последним.

— Я вас запираю, — говорит хозяин. — Не шумите…

Дверца становится на свое место. Тайфер для маскировки наспех приваливает к ней кучу хвороста. На висках у него выступил пот. Дыша, как тюлень, он возвращается в кухню. Его жена вместе со служанкой стоят за занавеской у входной двери в большом зале, наблюдая, что делается снаружи… На улице пусто. С гулом прокатывает броневик. На площади толпятся солдаты в зеленых мундирах. Они о чем-то совещаются…

— Приборы!… — внезапно вспоминает Тайфер.

— Боже мой, мы погибли! — стонет в отчаянии его жена. Испуганная служанка стоит позади них, не зная, что делать.

— Не стойте здесь, — распоряжается Тайфер. — Все за стол, займите их места, как будто бы ничего не случилось… Шевелитесь, черт вас побери!

Надвигающаяся опасность словно преображает его. Едва они садятся за стол и начинают разливать суп, как наружная дверь с грохотом распахивается.

— Не ходи туда, не двигайся! — упрашивает Тайфера жена. Она с трудом поднимается с места и выходит в соседний зал.

Молоденькая служанка, лишившаяся от страха языка, уставилась на хозяина; тот дрожащей рукой наливает себе стакан вина.

В это время в доме напротив взволнованная Фернанда Пейроль предстает перед немецким офицером, вошедшим в булочную. Офицер молод и изъясняется на безукоризненном французском языке.

— У вас есть хлеб, мадам?

— Да, сударь.

— Дайте мне вот те два…

Офицер выбирает два свежих круглых хлеба и вынимает элегантный бумажник. К изумлению булочницы, он протягивает ей карточку с талонами и бумажку в двадцать франков.

Фернанда отрывает талоны и собирается дать ему сдачу. Офицер отодвигает деньги и холодно заявляет:

— Оставьте все, нам потребуется еще хлеб.

Булочница чуть было не выпаливает ему: «У нас нет лишнего хлеба!», — но вовремя спохватывается. Она думает о муже, который сейчас, должно быть, пробирается садами, спасаясь от немцев.

Забравшись в печь, Беро протискивается между своими двумя товарищами. Теперь они втроем лежат плашмя в темной печи, вплотную друг к другу, головами к закрытой наглухо дверце.

Печью, надо полагать, уже давно не пользовались. К рукам и лицу липнет паутина, в нос набивается пыль. В тело врезаются куски кирпичей и щебень. Портос, пошевелив ногами, задел, должно быть, за свод печи, потому что откуда-то сверху падает с оглушительным стуком кирпич.

— Поосторожнее! — просит Арамис. Ему отвечает приглушенное чихание.

— Бредовая мысль — запихнуть нас сюда!

— Вытягивайтесь и не шевелитесь, — приказывает Беро. Проходят минуты, долгие, как часы.

Вдруг Беро вспоминает о куртках, забытых в салоне на стульях. А ведь в карманах лежит оружие! Сердце его замирает. Немцы обнаружат их вещи и обыщут весь дом. Они, конечно, найдут в конце концов печь. Откроют дверцу и увидят всех их троих, попавших, как крысы, в западню. И действительно, снаружи уже слышится говор. Это несомненно немцы. Да, наверняка они.

— Роже! — шепчет Портос. — Они бросят в печь гранаты… Дурацкая затея…

— Молчи ты, им нас не найти, — отвечает Беро, чувствуя, как по спине у него струится холодный пот.

«При взрыве гранаты нас разорвет на куски, мы не успеем даже испытать боли, — размышляет он. — А если мы будем только ранены? И если нам придется медленно умирать под обвалившимся сводом печи?…»

Он вспоминает жену, сына, старого дядюшку… Они, вероятно, садятся сейчас за стол там, на его маленькой уединенной ферме, затерявшейся, словно оазис, среди виноградников. Умереть, не повидав их! Не увидев больше сияния солнца!