Потом он увидел вдалеке, что молодой пастух въехал в лагерь индейцев.

Рори был ошарашен тем, с какой неимоверной быстротой апачи вылетели из лагеря в ответ на призыв о помощи. Словно осы из потревоженного гнезда, вылетели апачи темной массой и покатились по скалистой равнине, то подымаясь на пригорки, то спускаясь в ложбины.

Рори стянул с лица маску и оставил платок висеть обмотанным вокруг глеи, чтобы в любую минуту сразу же натянуть его обратно. Чуть придержав коня, он двинулся медленным шагом между высоких кустарников. А когда он достал большой, квадратно-ограненный рубин и впился в него взглядом, мир стал казаться ему в целом справедливым. Да, рубин этот не был похож на ключ, но он сможет открыть много дверей!

Выехав на открытое место, он спешился, затянул узел повода понадежнее у головы жеребца и привязал его к дереву. Потом лег на спину в тени кроны и сразу же заснул.

Конечно, пустившиеся в погоню апачи скорее всего нападут на его след, но будучи в таком множестве, они наверняка будут производить страшный шум и непременно взбудоражат серого жеребца, а уж он своим ржанием разбудит Рори задолго до приближения индейцев.

И в конце-то концов, разве кто-нибудь может знать свою судьбу? Так что иной раз приходится и рисковать.

Но Рори проснулся не от ржания, а от холода. К вечеру потянуло ледяным ветерком. Он почувствовал себя сонным, холодным и голодным как волк. Но он встал, потряс головой – и стряхнул с себя все беды.

С голодом он разделался, затянув свой пояс еще на две дырки. С сонливостью он покончил, найдя ручеек и ополоснув лицо ледяной водой, пока жеребец утолял жажду. Потом он вскочил на коня и вернулся на возвышенность, чтобы еще раз осмотреть окрестности.

Теперь все здесь стало красноватым в предзакатном свете солнца. Но и в этом красном сиянии он мог разглядеть кучки индейцев, которые гарцевали вокруг дома Уэйра, держась на приличном расстоянии. Он увидел и дымки, вьющиеся из индейских шатров, поставленных за почерневшими остатками сожженного амбара. По числу шатров он прикинул, что полку индейцев прибыло. Нет сомнения, что сейчас в лагере краснокожих идет совет, с целью выяснить важный научный вопрос: достаточно ли сильно колдовство Большого Коня, чтобы противостоять злой воле бледнолицего чародея?

При этой мысли он рассмеялся. И словно в ответ на этот смех он услышал легкое шуршание в ветвях деревьев за спиной. Серый жеребец тоже услышал звук и повернулся в ту сторону так резко, что Рори от неожиданности чуть не слетел с него. Но как бы ни был скор жеребец, он опоздал. Рори увидел полускрытого за деревьями всадника и блеск винтовочного ствола, направленного на него, на Рори…

Он готов был уже покатиться на землю и понадеяться на меткий выстрел из своего револьвера, как вдруг дуло винтовки медленно опустилось.

Прежде чем Рори пришел в себя от изумления, он услышал добродушный голос Южного Ветра:

– Отец, если ты звал меня, то я здесь!

И на опушку выехал сын Бешеного Быка, подняв правую руку в приветственном жесте, и они с Рори крепко пожали друг другу руки.

– Звал я тебя или нет, но я рад видеть тебя, Южный Ветер! – сказал Рори.

– Если ты не звал меня, то как бы я нашел тебя? – спросил юноша. – Все лучшие воины моего племени идут по следу, и лишь мне одному не надо было искать след. А значит, это ты привел меня к себе!

Это признание в преданности было высказано так спокойно и искренне, что Рори от удивления заморгал. Он почувствовал, что спорить тут не приходится. Южному Ветру было ясно как день, что только колдовство могло привести его в это место. И он бы не принял никаких возражений против существования волшебных сил.

– Ну что ж, мне надо было поговорить с тобой, – сказал Рори. – Я хотел узнать, как у тебя жизнь в племени и что происходит в шатрах. Можешь рассказать мне об этом, Южный Ветер?

– Там большая беда, – ответил Южный Ветер. – Мы потеряли многих хороших воинов за очень короткое время. Черная Стрела мертв, и Красное Перо тоже, а Большой Конь сейчас старается изо всех сил удержать жизнь в Пятнистом Олене, которого ранило, когда ты бросил огонь в большой амбар.

– Но Пятнистому Оленю становится все хуже? – спросил Рори.

– Откуда ты знаешь? – угрюмо проронил юноша. – Ты наложил на него заговор? Нет, он хороший человек, отец. Может быть, ты снимешь с него свое заклятие?

– Я никакого заклятия на него не насылал, – вздохнул Рори. – Дело только в том, что волшебство Большого Коня не имеет никакой силы.

Юноша промолчал.

Тогда Рори продолжил:

– Ты помнишь хоть раз, чтобы Большой Конь кого-нибудь вылечил?

– Да, да! – быстро отвечал парень. – Он вылечил многих. Ему не всегда удается возвратить человека с границы жизни и смерти, когда тело уже совсем, так сказать, опавшее, но он творит настоящие чудеса.

– Ладно, Южный Ветер. Я не стану с тобой спорить. Расскажи мне только про лагерь. Каково сейчас положение твоего отца? Воины все еще таят на него злобу за то, что он пытался быть мне другом?

– Да, они немного ворчат на него, – кивнул юноша. – Но не слишком. Больше всего говорят про тебя. С того времени, как ты сжег амбар, даже самые сильные воины напуганы. Они говорят, что ты можешь держать огонь в голой руке. Ты и вправду можешь это, отец?

Рори глядел на юношу с удивлением, почти с тревогой.