Он взял оружие и, поднявшись на ноги, вытащил обойму. Бросив взгляд на вмонтированный в нее датчик энергии, он тихонько хмыкнул и вставил ее обратно.

– Выжал досуха, – пояснил он, положив лучевик на стол и обернувшись к стоявшему у двери Райскому, державшемуся рукой за правое плечо. – Ты-то сам как?

– Да мелочи, – поморщился тот, – просто ожог. Полоснуло по касательной. Хотя жжет, зараза.

– Потерпи, я Криса оставил дожидаться вашу докторшу. Знать бы еще, где ее носит. А как ты смог дверь в кабинет открыть?

– А она и не была заперта, – ответил Инжел. – Я еще удивился и подумал, что, возможно, профессор уже пришел в себя, решил заглянуть, вот и результат… – Он скосил глаза на раненое плечо. – Старик едва меня увидел, принялся орать, что не отдаст свою душу демонам, и принялся палить по стенам. Как успел выскочить в коридор, ума не приложу.

В открытой двери появился Крис, вслед за которым вошла Кара с чемоданчиком в руке.

– И где это вас носит, доктор? – поинтересовался Андрей, пропуская женщину к все еще вжимающемуся в угол профессору.

– А вот моя личная жизнь вас совершенно не касается, – неожиданно резко ответила врач, склоняясь над Эрнбергом.

– А она меня и не беспокоит, – нахмурился Малышев, – однако вы являетесь единственным медработником на базе и тем не менее отключили связь…

– Запишите мне выговор в личное дело, – усмехнулась та, открывая свой чемоданчик, и достала из него трубочку пневмошприца и синюю капсулу с каким-то лекарством. Вставив ее в шприц, она посмотрела на мужчин. – Может, поможете, наконец? Подержите его.

На удивление, профессор не стал сопротивляться и позволил сделать себе укол, после чего тяжело вздохнул и, закрыв глаза, обмяк. Андрей помог Крису донести и уложить Эрнберга на висящую в коридоре пластину гравиносилок и вернулся в кабинет. Ханна уже занималась обожженным плечом Инжела, осторожно обрабатывая рану регенерационным гелем.

– Как он?

– Кто именно? – покосилась на землянина врач.

– Эрнберг, естественно.

– Не знаю, – пожала плечами Кара. – Налицо расстройство нервной системы, только причины мне непонятны. Я ввела ему успокоительное, так что проспит часа четыре. После попробую провести общий анализ организма, а там уже можно будет делать выводы.

Она достала из чемоданчика баллончик пульверизатора и принялась распылять поверх геля белую пену, которая тут же застывала, покрывая рану гибким слоем специального пластика.

– Часа через три можешь снять, – сказала она Инжелу, закончив процедуру и упаковывая свои инструменты, затем повернулась к Андрею. – Что-то еще, господин Малышев, или я отправлюсь к своим больным?

– Можете идти, – ответил он, не обращая внимания на непонятный сарказм и неприязнь, сквозившие в голосе женщины. – И постарайтесь в следующий раз, когда понадобитесь, быть на своем месте или хотя бы не отключать связь.

Ханна бросила на землянина хмурый взгляд и, кивнув, вышла из кабинета.

– Не понимаю, что это на нее нашло, – сказал Инжел, осторожно просовывая руку в рукав комбинезона. – Вы что-то не поделили?

– Сам не понимаю, – пожал плечами Андрей. – Я ее всего пару раз видел, и вела она себя вполне нормально.

– Да уж, женщины загадочные существа, – усмехнулся экзобиолог. – Никогда не знаешь, за что на тебя разозлятся. Может, не так посмотрели…

– Командир, – в дверях появился Крис, остававшийся все это время рядом со спящим на носилках Эрнбергом. – Я тебе не нужен? А то побегу.

– Беги, – Андрей бросил взгляд на запястник. – Уже почти восемь, ну и денек! Надеюсь, до завтрашнего утра больше ничего не случится. Если что, я у себя. Хочу порыться в найденном нами персане.

– Ясно, – кивнул техник, оглядывая творящийся в кабинете разгром. – Да уж, боюсь, запись камер мы посмотреть не сможем, тут мало что уцелело. Ладно, занимаюсь антенной.

– Я тоже пойду, – Инжел застегнул комбинезон. – Надо отдохнуть и привести мысли в порядок.

Андрей согласно кивнул, подумав, что ему не помешает заняться тем же.

– Четверг, двадцатое января две тысячи семьсот… года – думаю, этот день войдет в историю Земли! Сегодня мы впервые смогли синхронизировать наши врата с теми, что установлены на Никте, и переправить туда контрольный образец. Профессор Тана поистине величайший ум нашего времени! – Восторженное лицо девушки подернулось сеткой помех и исчезло, а по экрану побежали разноцветные полосы, через мгновение сменившиеся надписью: «Идет поиск информации, пригодной для воспроизведения».

– Провал, это полный провал, – послышался тихий голос, хотя изображение на мониторе так и не появилось. – Мы отправили через портал Монки… бедная обезъянка, то, что от нее осталось… меня до сих пор мутит. Хорошо еще, Стиву запретили испытывать врата, а то… – звук пропал.