Вооружены стражники шипастыми булавами с необычайно длинными рукоятями и большими прямоугольными щитами с изображенным на них белым кругом, вертикально разделенным зигзагообразной черной полосой посередине.

«И все же, что меня так беспокоит?» – подумала Ай, еще раз внимательно оглядывая двор и вновь не находя ничего подозрительного.

Неожиданно дверь здания распахнулась, заставив девушку встрепенуться и тут же схватиться за свой клинок – по лестнице не торопясь спускалась Кануд.

– Не стоит, сестра, – с улыбкой сказала агронка, останавливаясь в нескольких шагах от хранительницы. – Мы во владениях Вершителей, и если ты обнажишь здесь оружие, то будешь сразу же убита их охраной, – она кивнула на стражников.

Впрочем, Ай и не собиралась обнажать меч и теперь мысленно ругала себя за несдержанность.

– Я тебе не сестра, – процедила она в ответ.

– А вот здесь ты не права, – агронка покачала головой. – Когда-то я была такой же хранительницей, как и ты.

– Не верю.

– Зря, – пожала плечами Кануд. – Впрочем, могу снять нагрудник и показать клеймо, что ставят нам над левой грудью в первый день цикла плодородия.

– Не стоит, – нервно дернула ушами Ай, каким-то шестым чувством понимая, что стоящая напротив нее женщина не врет. – И как же так получилось?

– Что получилось?

– Что ты стала служить врагу.

– Так и получилось, – грустно усмехнулась Кануд. – Во время последней войны с агронцами мой кард вместе с десятком своих бойцов отважно бросился в схватку с сотней воинов врага, вместо того чтобы отступить, – в результате я оказалась в плену.

– Ты должна была бежать или лишить себя жизни при первой же возможности…

– Должна, должна, кому должна?! – перебила Ай агронка. – Ордену, который оторвал меня от матери, едва я встала с четверенек? Настоятельнице, которая возненавидела меня за мой дерзкий характер и при малейшей провинности отправляла в «комнату дум»? А может, я обязана своему сдохнувшему карду, который так любил пользоваться мной каждый вечер и еще делился со своим отпрыском, говоря, что вскоре передаст меня ему, потому как я стала слишком стара? Кому должна, сестра, кому? – Кануд сверкнула глазами. – Бежать, говоришь? А что меня ждало по возвращении? Я потеряла своего карда, попала в плен… самое большее, на что я могла рассчитывать, вернувшись, это стать хранительницей низшего уровня и достаться в услужение какому-нибудь нищему молокососу. А может, и вообще попасть в число плодильщиц, дабы обеспечивать храм новыми сестрами.

– Это тоже почетная обязанность, и даже верховная настоятельница…

– Знаю, – отмахнулась Кануд. – Однако спасибо, но меня такая судьба не устраивала. Давать по нескольку приплодов в год, спя с различными самцами, многие из которых отобраны не юстивицами [10] , а проведены в «Храм Соития» жадными до денег младшими послушницами… Нет, девочка, это не по мне. Возможно, я и предала Хонтайю, но не жалею об этом. Теперь я свободна. В Агронии я быстро прошла путь от простого воина до старшего дакнара гвардии, и, поверь, всем было плевать, что я женщина. Все, что имело значение, – это мое военное искусство.

– Но…

– Давай не будем спорить, – вновь прервала Ай Кануд. – Я пришла сюда не для этого. Меня послал Вершитель Тойцу, дабы я передала тебе, что твоя миссия выполнена и ты можешь возвращаться в Хонтайю. Вот грамота с его подписью и печатью, – агронка протянула девушке свиток, перевязанный разноцветной лентой. – Твой кард останется его гостем до того времени, пока не выступит на совете Вершителей с просьбой Великого Конага.

– Я не могу покинуть своего карда, – Ай вызывающе посмотрела на бывшую хранительницу, заставив ту удивленно дернуть ушами.

– Ты смеешь не подчиниться воле Вершителя? – Кануд криво усмехнулась и сделала знак стоящим у ворот стражникам. – Проводите юную хранительницу… только вежливо.

– Не надо, – Ай коротко рыкнула и, взяв своего скакуна под уздцы, направилась к воротам, провожаемая насмешливым взглядом Кануд.

Подождав, пока стражи откроют ворота, девушка вскочила в седло и, обернувшись к агронке, бросила:

– Запомни, отступница, если мой кард не вернется с совета, то я приду за тобой… приду, не побоявшись гнева Вершителей.

С силой вонзившиеся в бока шпоры заставили хогрунда, не привыкшему к такому отношению, удивленно оглянуться на свою хозяйку и, недовольно мяукнув, сорваться в галоп.

Ай в бессильной злобе сжимала поводья, раз за разом вонзая шпоры в шкуру своего скакуна, заставляя его бежать все быстрее и быстрее. Лишь когда крепость Вершителей – гигантский цилиндр со скошенной вершиной, окруженный высокой стеной, – скрылась из виду, а вокруг юной хранительницы сомкнулся лес, она остановила своего скакуна и, спрыгнув с седла, упала на землю, уткнувшись лицом в придорожную траву, в которой утонул ее дикий, полный бессильной злобы и отчаяния крик.