Чтобы видеть себя во всей красе, я присел на диван в углу вестибюля и принялся разглядывать свое отражение. Заметив, как я любуюсь собой, охранник насмешливо улыбнулся:

— Видок что надо! Хотя на парне, что до тебя эти тряпки таскал, тоже неплохо смотрелось.

Меня всего передернуло. Вещи, правда, того… Мне сразу показалось, что они не совсем новые. Обноски, значит…

— Что с ним стало? С парнем?

— Этот тип приехал из Хэйлунцзяна. Его застукали, когда он оттягивался по чайку. Тем самым, с плантации Лоу Чжэнь. А до него был мальчишка из Внутренней Монголии. Он надел ее перстень с рубином и полез в бассейн. Камень выпал, его так и не нашли. Ему, видишь ли, было интересно, как красный камень смотрится под водой. Что еще такой дурак мог придумать? Вот народ! Только дотронулся до богатства, и готово — спекся. Сейчас оба в тюрьме клопов кормят.

Я не на шутку испугался. Так, глядишь, и со мной то же будет. Прошло всего две недели, как я познакомился с Лоу Чжэнь. Она была от меня без ума, а я ее не выносил. Теперь я только и думал, как бы от нее сбежать да прихватить кое-какие вещички.

Поймите меня правильно: тогда мне и в голову не приходило, что это будет кражей. Почему? Да потому, что я был убежден, что не получаю справедливой платы за свой труд. Лоу Чжэнь обещала хорошо платить, а давала на день всего двадцать юаней. Я попробовал жаловаться и получил в ответ:

— Вообще-то тебе полагается сто юаней в день, но за вычетом проживания и еды остается как раз двадцать. Плюс выпивка и сигареты за мой счет.

То есть меня насильно заманили, заперли на двадцать шестом этаже, забавляются мной, как игрушкой… И еще деньга берут, как за общежитие. Конечно, мне дали понюхать роскошную жизнь, но все равно я никак не мог согласиться с оправданиями Лоу Чжэнь.

— Ну что, пошли обратно? — Охранник тряхнул меня за руку. Ничего другого не оставалось.

Я тяжело поднялся, как заключенный, которого отправляют в камеру. Жалкий деревенский парень, захваченный в плен дочкой партийного босса.

— Гляди! — сказал охранник. — Ребенок в коляске.

Белая пара — муж и жена, похожие на американцев, провезла по вестибюлю детскую коляску и остановилась посмотреть на фонтан. Путешествуют с ребенком. Я стал разглядывать счастливо улыбающихся супругов. Глава семейства в шортах и майке, на жене такая же майка и джинсы. Нормальная здоровая белая пара. А ребенок в коляске — совсем маленький, еще толком не умел сидеть — китайчонок. Великодушные иностранцы взяли на воспитание бедного китайского сиротку?

— Это что ж такое?

Охранник украдкой повел подбородком в сторону вестибюля. Там было еще несколько белых пар, толкавших коляски с маленькими китайцами. Там были и мальчики, и девочки. Все в новеньких костюмчиках.

— Помощь в усыновлении сирот.

— И кто же этим занимается?

Охранник поднял глаза к потолку.

— Неужели Лоу Чжэнь? Она же говорила, что сочиняет песни.

— Говорила… Ты хоть одну ее песню слышал?

Я покачал головой, охранник фыркнул:

— Она пристраивает сирот. Управляет благотворительной организацией.

Вот это да! Лоу Чжэнь ударилась в благотворительность? Не могу представить, чтобы она, купавшаяся в роскоши, занялась таким неприбыльным делом. Хотя всей правды мне знать не дано, поэтому лишнего писать не буду. И вообще я не об этом. Я хочу сказать, что позавидовал этим малышам, беззаботно спавшим в своих колясках. Счастливые — их привезут в Америку, пока ничего не понимают, и они вырастут настоящими американцами.

А что я? Родился и вырос в Китае. Стал взрослым, и за все это время никто для меня ничего не сделал. Родился в деревне — там и живи. Хочешь жить в городе — получи разрешение. О загранице и не мечтай. Тем же, кто вроде меня приехал в город на заработки, приходилось пахать как лошадь и прятаться от закона.

— Эй! Пошли, что ли? — прервал мои мысли охранник. — Кстати, запомни: меня зовут Юй Вэй. Господин Юй Вэй.

Как потом рассказал мне Юй Вэй, Лоу Чжэнь полетела в Пекин из-за брата, которому крепко досталось на Тяньаньмэнь. Ему сломали руку и арестовали. У Лоу Чжэнь было два сводных брата, намного моложе. Один, художник-график, жил в Шанхае, другой — из Пекина — вместе с приятелями организовал рок-группу.

Вот его-то и арестовали. Их группа нравилась молодежи; несколько раз выступала перед палатками, которые разбили на Тяньаньмэнь студенты во время сидячей забастовки. Заразившись от них бунтарским духом, брат ничего лучше не придумал, как усесться на площади вместе со студентами и рабочими. Ну не дурак, а? Отцу, что ли, хотел насолить? Что ж получается? Те, у кого все есть, — против системы? А таким, как я, надо прежде денег заработать. Без денег не проживешь. Какие могут быть демонстрации и забастовки, когда есть нечего?