Мне оставалось только одно — жить, торгуя собственным телом. Не надеясь ни на чье покровительство или поддержку. И так продолжается до сих пор. В этом смысле ничего не изменилось.

Предлагаю вам выслушать и мой рассказ. Не могу же я оставить без внимания всю ту ложь, которую нагородила Юрико. Это было бы нечестно. Правда же? В своем дневнике она вылила на меня столько грязи, что промолчать я просто не могу. В конце концов, я работаю в муниципальном управлении, я честный, добросовестный человек. Разве я не заслужила, чтобы меня выслушали?

Юрико написала, что я некрасива и похожа на нашу мать-японку, но все равно — разве я не полукровка, как ни посмотри? Поглядите сами. Цвет кожи… Не желтый, а кремовый. Лицо… Нос вытянутый, глубоко посаженные глаза. Скажете, нет? Фигурой я, к сожалению, в мать — такая же невысокая и плотная. Внешность азиатская, но, как я уже говорила, в этом моя индивидуальность. С Юрико мы совсем не похожи, хоть и сестры.

Повторяю с гордостью: во мне, внутри меня, есть гены отца-швейцарца. Это сто процентов. А Юрико, с чьей красотой все носились, всегда судила меня только по внешности.

Мне кажется, этот дневник написала не Юрико. Может быть, кто-то другой автор этой писанины. Я уже не раз говорила, что у моей младшей сестры не хватало ума складно излагать свои мысли на бумаге. С сочинениями у нее всегда было плохо. Послушайте, что она написала в четвертом классе: «Вчера со старшей сестрой мы пошли за золотыми рыбками, но у магазина, где их торгуют, оказалось воскресенье. Из-за этого я не купила красную золотую рыбку. Я расстроилась и плакала».

И это в четвертом классе! Но почерк! Как у взрослого. Вы, верно, думаете, я сама это сочинила и сваливаю на Юрико? Ничего подобного. Я нашла этот «шедевр» на днях, разбираясь в дедовом шкафу. Мне все время приходилось переписывать ее творения, чтобы другие не поняли, что моя сестра сволочная дура. Ясно?

А теперь хотите, расскажу о Кадзуэ? Раз уж о ней написано в дневнике Юрико. Появление Юрико в школе Q. вызвало переполох даже в старших классах. В общем-то, ничего удивительного, но я хорошо помню, как меня все это доставало.

Первой с расспросами подкатилась Мицуру. Она подошла к моему столу на большой перемене, в руках у нее был толстый учебник. Я как раз закончила ланч, который принесла из дома: приготовленную дедом накануне тушеную редьку с пастой из соевых бобов. Почему мне запомнилась такая мелочь? Я пролила соус на тетрадку по английскому языку, на ней тут же расплылось большое бурое пятно. С дедовой стряпней почему-то часто так выходило, поэтому, когда я шла в школу, настроение было заранее испорчено. Мицуру сочувственно наблюдала, как я судорожно терла пятно влажным носовым платком.

— Я слышала, твоя младшая сестра к нам перевелась.

— Вроде того, — бросила я, не поднимая головы.

Не ожидавшая такого бесстрастного ответа Мицуру втянула голову в плечи. Резкие быстрые движения, круглые глаза. Вылитая белка! Временами она напоминала этого дурацкого зверька, хотя и казалась мне очень миленькой.

— «Вроде того»! Что это за ответ? Тебе разве нет до нее никакого дела? Сестра все-таки.

Мицуру добродушно улыбнулась, показав крупные передние зубы.

Оторвавшись от тетрадки, я ответила:

— Вот именно: никакого дела.

Мицуру снова удивленно округлила глаза.

— Это почему же? Я слышала, она красивая.

— Кто тебе сказал?

— Кидзима-сэнсэй. Она вроде в его классе.

Мицуру показала мне свой учебник. «Биология». Такакуни Кидзима. Он курировал классы с седьмого по девятый и еще вел у нас биологию. Нервный тип, выводивший на доске иероглифы так ровно, будто каждый измерял линейкой. Он всегда был такой правильный, приторно идеальный. Я его терпеть не могла.

— Я его уважаю, — не дожидаясь моего ответа, заявила Мицуру. — Предмет знает лучше некуда, отличный классный. Просто блеск! Года два назад мы с ним в поход ходили…

— И что же он сказал про сестру? — оборвала я подругу, пустившуюся в воспоминания.

— Он мне сказал: «Я слышал, в твоем классе учится сестра Юрико?» Я ответила: «Не знаю». А он: «Такого быть не может». И тут до меня стало доходить, что он тебя имел в виду. Я даже не поверила.

— Чего так?

— Я ведь не знала, что у тебя сестра есть.

Мицуру была достаточно умна, чтобы не сказать: «Потому что она дьявольски красива и совсем не похожа на тебя».

Тут за дверью послышался какой-то шум. Из коридора в класс, где мы сидели с Мицуру, толкаясь, стал заглядывать народ — девчонки с младшего потока, где училась Юрико. За спинами у них робко маячили даже несколько парней.

— Это что такое?

Я обернулась к двери, и тут же наступила тишина. От толпы отделился представитель — внушительных размеров девица, завитая «мелким бесом», крашенная в каштановый цвет. По ее самоуверенному виду можно было безошибочно заключить, что она из касты. Мы с Мицуру были не одни — в классе сидели еще несколько девчонок из той же категории. Они по-свойски приветствовали девицу: