Шрифт:
– Прошу скорость!
– Четыреста пятьдесят, – отзывается через какое-то мгновение командир огневого расчета, глянув на измеритель скорости, сделать это нужно, потому что так можно захватить и местник [38] – цель подтверждаю. Цель – тактический транспортный самолет, турбовинтовой.
– Сопровождение устойчивое.
– Подтверждаю, сопровождение устойчивое, цель в зоне поражения.
– Тайга, цель обнаружил, цель в зоне поражения, прошу приказ на дальнейшие действия!
38
Местник – все, от чего может отразиться поисковый луч РЛС, выдав ложную цель. Такая цель ничем не будет отличаться от реальной, по ней можно даже запустить ракету. Это может быть склон гор, вышка ЛЭП, что угодно. Может быть и жилой дом.
– Второй, я Тайга. Цель уничтожить.
– Вас понял, – полковник отключается от связи. – Внимание, поступил приказ на уничтожение цели! Начать синхронизацию!
Стены тесной кабинки, кажется, дрожат от воя турбины, локатор огневой станции медленно разворачивается, следуя за целью. Но на закладывающий уши вой, на разлитое в воздухе напряжение никто не обращает ни малейшего внимания. Наконец-то им выпала возможность сделать то, ради чего они долгие годы тренировались, ради чего они служат Родине. Никто не говорил им, что находится там, в этом тактическом транспортнике, но им это безразлично. Поступил приказ, значит, они его выполнят.
– Есть синхронизация по дальности, есть синхронизация по скорости, есть синхронизация по высоте, есть синхронизация по курсу!
– Командир, они что-то заметили…
– Держу синхронизацию!
Первый оператор лихорадочно щелкает тумблерами, выполняя положенные предстартовые мероприятия, где-то там, у них за спиной, артчасть задирает к небу толстые зеленые контейнеры, откидывает крышки в готовности выпустить на свободу огнехвостую смерть.
– Выдал «цель», есть «зона», есть «готовность», есть «разрешение», – монотонно комментирует второй оператор загорающиеся перед ним транспаранты. Где-то далеко, в пронзительно-синем афганском небе, пилот североамериканского тактического транспортника лихорадочно закладывает противозенитный маневр, пытаясь сорвать сопровождение неизвестным локатором, в тщетной надежде спастись…
– Ракеты к пуску готовы!
– Сопровождение устойчивое!
– Подтверждаю, сопровождение устойчивое!
– Ключ на старт! – подполковник, как и всегда перед пуском, на мгновение касается своего крестика, того самого, с каким его и крестили в маленькой старой деревенской церквушке во Владимирской губернии и с которым он не расставался нигде и никогда. Каменно-холодные пальцы переводят ключ в положение «Боевое». Палец откидывает колпачок с пусковой кнопки…
– Пуск!
Огневая слегка вздрагивает, из тесной, без окон, кабинки им не видно, как задняя часть тяжелого пятиосного транспортера окутывается дымом и пламенем. Из толстого зеленого контейнера стремительно взлетает одна ракета, затем через секунду вторая – чтобы наверняка. Гарантия поражения цели двумя ракетами – более девяноста девяти процентов.
– Первая вышла! Вторая вышла! Есть старт, пошли поправки на изделие.
Одна за другой вертикально стартовавшие ракеты закладывают вираж в небе, ложась на единственно верный курс. Несколько секунд – и от них остается только два красиво изогнутых, постепенно расплывающихся дымовых следа…
– Есть поправки, есть коррекция! Ракеты захватили цель!
Подполковник берет гарнитуру. Форменная рубашка на спине пропитана холодным, противным потом.
– Тайга, я Второй. Выдал залп!
– Вас понял, Второй, сворачивайтесь…
– Командир, захват устойчивый, наблюдаю подлет! – голос Омара звенит от скрываемого торжества. – Есть поражение! Цель поражена!
Одна из мельтешащих точек на экране, внешне ничем не отличающихся от своих соседок, гаснет…
– Все системы в походное положение! Сворачиваемся! Быстрее!
Это необычно, но полковник Дик Раск очень любил летать над морем – и сильно нервничал, летая над сушей. Обычно все происходило наоборот – на море нет никаких визуальных ориентиров, на море невозможно совершить экстренную посадку, пилоты не любили море – а полковник Раск его любил. Возможно, дело в привычке, возможно, в чем-то еще – но сейчас, над нищей афганской землей, над белыми от снега и льда пиками гор он и в самом деле чувствовал себя неуютно…
Британские истребители – на сей раз наземного базирования, с баз в британской Индии – сопровождали его, передавая с рук на руки. Здесь, в Индии, базировались в основном устаревшие истребители – «Кометы», старые рыдваны еще конца шестидесятых годов разработки, пусть и модернизированные, но все равно рыдваны. Работы у летчиков – настоящей работы, не бомбежек земель, не защищенных авиацией и ПВО, здесь не было – и поэтому уровень их подготовки был весьма низким. Один из этих летчиков при выполнении маневра чуть не задел «Грумман» – и полковник Раск был вынужден предпринять маневр уклонения. До завершающей точки долгого маршрута оставалось не больше десяти минут лета, когда это произошло. Они и не узнали бы ничего, но полковник Раск настроился на волну, на которой работали британские пилоты, чтобы своевременно среагировать, если что-то произойдет. И это что-то произошло.
– Кажется, нас засекли. У меня сработка!
На транспортном самолете не было приборов, способных засечь поисковый луч радиолокатора, – в то время как на истребителях они были.
– Брось… Мы в полусотне миль от границы…
– Я тебе говорю, сработка…
Полковник насторожился. В отличие от британских летчиков-истребителей, которым просто приказали принять такой-то самолет и сопроводить его до такой-то точки, Раск прекрасно представлял, что за груз он везет. Русским действительно нет никакого смысла шарить радаром на таком удалении от границы, если они не знают про груз в чреве «Граммана»… а если знают?..