Мила стояла у барной стойки, а Килотонна со скованными руками сидел на стуле за столом.

– Так затем и приехал, чтобы в курсе тебя держать. Гроб из красного дерева заказали, из Москвы привезут. А собак ты покормила?

– Пока нет, но покормлю, – тихо и как-то робко проговорила Мила.

– Опять забудешь… А еще спрашиваешь, зачем я приезжаю, – оправдывающимся тоном попенял ей Килотонна.

Михаил зашел в комнату, и парень замолчал. Низко опустив голову, он исподлобья смотрел на него. На переносице у Килотонны вздулась шишка, скоро она синяками стечет на глаза. Сам виноват, не надо было бросаться на людей.

– Людмила Витальевна, если вы не против, я задам несколько вопросов этому… не совсем уже молодому человеку? – спросил Потапов, усаживаясь за стол.

– Да, конечно. Я могу даже оставить вас вдвоем.

– В общем-то, вы нам не помешаете. К тому же неизвестно, кто еще может подъехать к вам. Хорошо, если с добрыми намерениями, а если нет?

– А ты чего за нее так переживаешь, мент? – агрессивно спросил Килотонна.

– А потому, что земля таких уродов, как ты, носит, вот и переживаю.

– Ты это, поосторожней! – вскинулся бандит.

– Поосторожней тебе надо было быть, Затулин. На ствол разрешения нет – думаю, тебе не нужно объяснять, что это значит.

– Какой ствол, начальник? О чем ты? Этот ствол ты мне сам подбросил.

– Ну, ты точно идиот! – скривил губы в угрожающей ухмылке Михаил.

– За базар ответишь! И за подставу тоже!.. Мила, скажи, что не было у меня никакого ствола!

Это была не просьба, Килотонна требовал от нее ложных показаний. Михаил видел, как пугливо сжалась девушка, опустив глаза. Она не хотела помогать бандиту, но, похоже, у нее не было другого выбора.

– Ты еще и сволочь, Затулин! – презрительно поморщился Потапов. – Нашел, кого впутывать в свои грязные дела. Не мужик ты, если за женщиной прячешься.

– А ты меня не стыди! – покосился на него Килотонна. – Против ментов все мазы хороши!

– Я с тобой нормально хотел, по-мужски… А ты козлом оказался.

Михаил достал из кармана сотовый телефон, позвонил Семену, велел ему взять Климука или Зорькина и ехать к дому Терехина и еще обязал прихватить по пути двух понятых.

– Мила, ты скажи ему, что ствол мне подбросили! – засуетился Килотонна. – Скажи, что это подстава!

– Людмила Витальевна, не надо ничего говорить, – покачал головой Михаил. – Ни «за», ни «против». Особенно «против». Это может сыграть с вами злую шутку. А ты, Затулин, совсем совесть потерял. И мозгов у тебя не прибавилось. Не буду я ствол при понятых изымать, у меня он останется. Я кобуру с тебя при понятых сниму, под протокол все оформим. И пистолет в протокол тоже занесем. А потом экспертиза даст заключение, что в этой кобуре находился именно этот пистолет, причем вынут он был совсем недавно. И пальчики на этом стволе твои есть. Так что если Людмила Витальевна заступится за тебя, ее могут обвинить в даче ложных показаний. А ей это нужно? Зря ты женщину в мужской разговор вплел, Затулин. Я еще нападение на сотрудника милиции мог простить, а это почему-то с рук тебе спускать не хочется.

– Слышь, начальник, может, договоримся? – дрогнул бандит.

Краем глаза Потапов заметил, что Мила тихонько направилась к выходу и вышла из кухни, чтобы не мешать разговору. Видимо, решила, что намечается деликатная тема.

– Как?

– Сколько тебе надо? Десять штук хватит?

– Чего десять штук?

– Ну, баксов, само собой…

– Ты мне деньги предлагаешь? – изобразил удивление Потапов. – У тебя в голове точно заготовка для мозгов. Тебе деньги для мастера нужны, которые извилины выточит на этой заготовке. Я, конечно, могу этим заняться, но совершенно бесплатно, за казенный, так сказать, счет.

– Что, не берешь деньги? – тупо посмотрел на него Килотонна.

– Ну вот, уже соображать начинаешь… Со мной можно договориться. Но у меня только одна валюта. Измеряется она в штуках признательных показаний. Скажешь, кто Терехина убил, может, и договоримся.

– Так это, киллер его завалил.

– Блестяще! А кто заказал?

– Так я откуда знаю?

– Может, твоя работа? – резко спросил Потапов, немигающим удавьим взглядом глядя ему в глаза.

– Ты что, начальник, обкурился? Чтобы я?! Тереху?! Да ни в жизнь!

Хорошо, что у Килотонны руки были скованы за спиной, иначе он бы точно начал что-нибудь или кого-нибудь рвать – или рубаху у себя на груди, или самого Михаила. Возмущение и ярость его казались искренними, но подозрения не рассеивались.

– А что, теперь ты на коне. Раньше хвост этому коню крутил, а сейчас в седле. И ружье у тебя хозяйское. И к его вдове клеишься. Или нет?

– Какое «клеишься», начальник? Мила одна осталась, кто-то же должен смотреть за ней. Она же собак даже не накормит! А они, если оголодают, друг друга начнут жрать… Да что там собаки, у нас уже друг друга жрать начинают! – зло и с обидой выпалил Килотонна.