– Нормально, мне нравится…

Он повел Дину на кухню, а Татьяна так и осталась в прихожей.

– А я пойду, ладно?

Череп остановился, пристально и с насмешкой посмотрел на девушку:

– Давай иди. Только там Лорд во дворе. Зубастый и клыкастый. Не боишься?

Татьяна испуганно вжалась спиной в закрытую дверь, приложила к подбородку собранные в замок ладони. Страшно ей. Пусть боится.

В холодильнике стояла не только водка, там Череп нашел и бутылку шампанского, но Дина замотала головой.

– Мне беленькой, – деловито сказала она.

– А Танька твоя шампанское пьет?

– Ну, бывает…

– Тащи ее сюда, нечего ей там стоять.

Блондинка кивнула, чуть ли не бегом вышла из кухни, но вернулась обратно только минут через десять – хорошо, что вместе со своей подружкой. Долго же она ее уговаривала…

Податливая Дина была в джинсах и футболке, и на этом фоне скромная застенчивая Татьяна просто наповал разила своим нарядом. Короткое платье в обтяжку, с открытыми плечами. А фигурка у нее выше всяких похвал. Грудь, правда, первого размера, но Черепа это нисколько не смущало. Он еще больше был очарован этой девушкой.

Дина нашла в шкафу большую тарелку, вывалила на нее голубцы из кастрюли, поставила на центр стола. И пока Череп любовался ее подружкой, набросилась на еду.

– Водку будешь или шампанское? – спросил он, обращаясь к Татьяне.

– Ничего, – опустив глаза, покачала та головой.

– Чего ты как неродная? – Обняв за плечи, он попытался привлечь ее к себе, но девушка с недовольным видом отстранилась.

– Я не родная.

– Танька, ну чего ты ломаешься? Никто тебя любить не собирается. Валера меня любить будет. Да, Валера?

Дина сама подала ей стопку водки, по-свойски боком прижалась к нему.

– Легко!

Череп выпил, занюхал ее светлыми волосами и, глянув на Татьяну, потянул Дину в ванную:

– Пошли, я тебе спинку намылю…

Но та уперлась:

– Да подожди ты!

Она съела еще пару голубцов под рюмку водки, только затем уже сама потянула его на выход.

– А где у тебя сауна? – спросила она, когда Череп завел ее в ванную.

Он показал ей на закрытую дверь, обитую дубовым деревом.

– А простыня у тебя есть?

– Потом.

– Нет, сейчас… Или я не согласна.

Он пожал плечами, вышел из ванной, сходил в спальню, где в шкафу стопками лежало чистое белье. Хорошо, что дом не оставался без присмотра, все на месте, все свежее.

На обратном пути он заглянул на кухню. Татьяна стояла у окна и с тоскливым видом смотрела на ворота, путь к которым ей преграждала собака.

– Я тебе чем-то не нравлюсь? – спросил Череп, взяв со стола бутылку шампанского.

– Я не хочу, – опустив глаза, мотнула она головой.

– Чего ты не хочешь?

– Ничего не хочу.

– А я тебе что-то предлагаю?

Он откупорил бутылку и стал наполнять бокал, стараясь не переборщить с пеной.

– Я домой хочу.

– А говоришь, что ничего не хочешь… На-ка вот, выпей, успокойся. Никто тебя не собирается обижать. Вместе с Динкой домой уедешь, я такси вызову.

– А скоро?

– Ну, это от нее зависит, – хмыкнул он.

– Хорошо, я подожду.

Похоже, она была не очень высокого мнения о своей подружке, поэтому решила, что ждать ей придется недолго.

И точно, Динка не стала включать динамо. Она уже голышом отмокала в джакузи, когда он зашел в ванную. А когда он присоединился к ней, она тут же оседлала его, совместив конкур с водным поло.

Он смог забить два гола в ее ворота, но на третий не хватило сил. Да и она, похоже, вымоталась. Чтобы восстановиться, они уединились в сауне, но это еще больше разморило их.

– Клево у тебя, – заматываясь в простыню, сказал она.

– А у тебя не очень.

Ему не понравилась ее туника, которую она соорудила на себе. Он сорвал с нее простыню и длинной юбкой обернул ее вокруг бедер. Пышная грудь при этом осталась открытой.

– По сто капель? – спросил он и кивнул в сторону кухни.

– Без проблем…

Татьяна так и стояла у окна с бокалом шампанского в руке. Похоже, она даже и глотка не сделала. На свою подружку она посмотрела большими от изумления глазами.

– Что, завидуешь? – хмыкнула та. – У самой такой валюты нет?

– Какой такой валюты? – не понял Череп.

– А дойчмарок! – Дина приподняла руками свою грудь и резко отпустила, глядя, как она колыхается на весу. – У нее только пфенниги…