Мы так и сделали. Посадив к стволу спиной, Лал обвязал меня лианой, чтобы я не свалилась вниз. Потом накрыл противомоскитной сеткой.

— Теперь забудем весь мир, — посоветовал он. — Спи себе.

Мальчики тоже обвязались лианой. Усталость взяла свое. Мы уснули, свесив ноги вниз. Со стороны, наверное, мы походили на усталых всадников, спящих в седле.

Я проснулась под громкий хохот моих спутников.

— Что вас так насмешило? — обиделась я, развязывая лиану.

— Посмотри-ка в зеркало, — посоветовал Муса, — что стало с твоим лицом! Даже я еле признал тебя!

Тут я и сама стала смеяться: лица мальчиков тоже раздулись, носы их распухли, вместо глаз остались узкие щелочки.

— На себя бы сначала взглянули! — проговорила я. Но вдруг почувствовала острую боль во всем теле. Особенно горело лицо. Только терпи!

Лал, по-видимому желая меня подбодрить, снисходительно сказал:

— Как только привыкнешь к укусам, совсем перестанешь обращать внимание на москитов.

Но мне так и не удалось привыкнуть к ним до конца путешествия.

За завтраком он продолжал меня утешать.

— Придет время, я тебя угощу гуявой, — говорил он. — Чего-чего только нет в моей Индии! Если есть на земле рай, то этот рай именно здесь, только здесь, в Индии.

Я уже знала, что эти слова принадлежат старому поэту.

Тут я взглянула вокруг себя и застыла очарованная: солнечные лучи превратили джунгли в какое-то волшебное царство, честное слово!

Нас обступали высокие-превысокие пальмы. Они, словно могучие колонны, подпирали густой зеленый потолок. «Как настоящие геркулесы! Ну и сила!» — подумала я. Сквозь щели и просветы этого зеленого потолка пробивались золотые лучи, как молнии. К ним тянулись лианы и ползучие цветы; все они переплетались и перепутывались в этих солнечных молниях.

Деревья самые странные, каких свет не видал! Одни из них стройные, с гладкой корой; у других стволы исполосованы глубокими щелями. У третьих корни будто нарочно засыпаны; некоторые деревья устроили вокруг своего ствола пирамиды из тоненьких зеленых досок, под ними можно спрятаться, как в шалаше.

«Колонны» и белые, и черные и желтые, и зеленые; среди этих стволов я заметила и шиповатые, и морщинистые, то совсем гладкие, будто отструганные, то такие, у которых кора шелушится.

Во всех направлениях тянулись лианы — узловатые, как веревки, гладкие, как ленты, некрасивые, с шипами. И в этом волшебном царстве порхали и щебетали веселые невидимые птички. Они жили где-то над зеленым потолком.

Я бы все смотрела и смотрела — так великолепно было вокруг, но Лал вдруг сказал:

— Посмотри, Шаура, вон на то дерево с воздушными корнями, оно растет всего сто лет, а потом тысячу лет стоит просто так, как бы отдыхая от трудов.

— Как пенсионер! — уточнил Муса.

Лалу пришлось объяснить, кто такие пенсионеры; только после этого он повернулся направо и показал еще на одно дерево. Он здорово ориентировался в этом лесу.

— Запомни: Зонтичная пальма, — сказал он. — Она живет столько же, сколько человек из джунглей, — пятьдесят или шестьдесят лет. Цветет всего один раз в жизни; некоторые лепестки цветка, словно павлиньи перья, поднимаются до сорока футов — вот на сколько! А потом дерево умирает.

Сейчас пальма не цвела, и нам было трудно представить себе, какие великолепные цветы она распускает. Но все же зонтичная пальма очень заинтересовала нас и даже, сама не знаю почему, вызвала к себе уважение.

— А то дерево, которое живет тысячу лет, не цветет? — спросила я у Лала.

— Нет, — коротко ответил он.

— Лучше уж прожить шестьдесят лет, чем тысячу лет, и людям подарить прекрасные цветы, — сказал рассудительный Муса. — Если бы от меня зависело, я бы наверняка выбрал судьбу зонтичной пальмы.

— И я! — сказала я.

Лал промолчал. Наверное, он знал много других деревьев, судьбы которых больше его устраивали, чем судьба зонтичной пальмы. Он — хозяин джунглей, у него ведь большой выбор!

В это утро в реке все чаще и чаще попадались крокодилы.

— Они не нападут? — беспокоилась я, следя за тем, как эти чудовища снуют взад-вперед, то вдруг ныряя, то внезапно всплывая.

Лал только махнул рукой:

— На плот, пока мы тут, не взберутся, за это можно быть спокойным, но вот если случайно бултыхнешься в воду, то трудно поручиться за крокодилов.

Нечего сказать, успокоил.

Густые леса все ближе и ближе подступают к берегу.

— Скоро вступим в настоящие джунгли, — обрадовал нас Лал. — Пока все идет как положено.