Кое-кто из ребят, самые горячие головы, предлагали погнаться за беглецами вдоль берега, но Рой категорически запротестовал.

— Достаточно того, что мы их прогнали! — сказал он. — На этот раз хватит.

Его послушались, — по-видимому, он считался у них за главного.

— Вы сами откуда взялись? — вдруг нахмурился он.

Мы ожидали подобного вопроса, поэтому Лал с готовностью ответил:

— К родным в гости едем.

Один из деревенских мальчиков, как я поняла, сказал:

— Ходят слухи, будто двое советских ребят и один индийский мальчик ушли в джунгли и потерялись. Случайно, вы о них ничего не слышали?

— Нет, — поспешно ответил Лал.

Рой, обратившись к своим, скомандовал:

— Вот что, храбрецы, возвращайтесь на свои места, продолжайте рыть канавы. Я мигом догоню вас.

Когда все ушли, Рой повернулся ко мне.

— Почему эта девочка все время молчит, словно в рот воды набрала? — спросил он. — Обычно девчонки так болтают, что никому не дают слова вставить.

Я едва сдержалась, чтобы не ответить колкостью. И среди мальчиков, если уж на то пошло, немало болтунов. И к этому хотелось добавить: не надо за ними так уж далеко ходить.

— Она с юга, — нашелся Лал. — Она не умеет разговаривать по-нашему.

— Куда держите путь? — настаивал Рой, подозрительно разглядывая нас.

— Говорю же, что недалеко, — ответил Лал. — Вечером будем на месте.

Рой громко рассмеялся.

— Врешь, — отчетливо проговорил он. — Дальше никуда ты не поплывешь! Тут, почти рядом, граница! В двадцати милях от нас пакистанские пограничники…

Я бы много дала, чтобы выкрутиться из этого глупого положения!

Лал не сумел ничего возразить. Одним словом, мы попались.

— Должен тебе сказать еще вот что, — добавил Рой. — Никогда ни одна индианка таких коротких юбок не носит.

Все обернулись в мою сторону. В свое оправдание могу сказать только одно: я ведь не знаю всех обычаев Индии!

Рой изобличил нас во лжи. Теперь он мог выдать нас полиции, а полиция вернула бы нас домой, прямехонько, без пересадки. И все надежды на то, что мы обнаружим нефтяные богатства и подарим их Индии, могли лопнуть в одну минуту.

Лал не стал упорствовать. Отпирайся не отпирайся — бесполезно!

— Пусть будет по-твоему, — сказал он. — Ты прав, мы те самые беглецы, о которых написали в газетах. Я — Лал, ее зовут Шаура, а ее брата — Муса.

Лал тут же раскрыл все наши сокровенные планы. Заодно рассказал и обо всем, что с нами приключилось за эти дни.

Рой задумался, выпятив верхнюю губу. Потом, улыбнувшись, заявил:

— Если бы с вами повстречался председатель панчаята, то вам несдобровать бы, — он, я должен честно признаться, очень исполнительный человек. Не любит нарушать законов и предписаний. Очень правильный человек! Но я уверен, что он никогда о вас не узнает. Коли вы решили помочь Индии, значит, вы заодно с нами. Мы, скауты, тоже за Индию! Я сам и мои товарищи, которых вы видели, готовы умереть за счастье Индии. Если бы я не опасался нашего сурового председателя, то показал бы, чего мы уже достигли в своей деревне: в каждом доме вывели печные трубы, их никогда раньше не было, очистили колодцы, выкопали канавы, скоро будем мостить улицы… Но я не могу рисковать вашей свободой, думаю, что вы поверите мне на слово. А слово Роя — золото, которое блестит вечно!

Вот каким великолепным человеком оказался этот Рой!

— Как называется твоя деревня, Лал?

— Наугонг… Может, слыхал — Наугонг?

Рой весело кивнул головой:

— Конечно, слыхал! Кто же не знает заклинателей змей! Но вам придется возвращаться назад. А плот оставить здесь.

— Как далеко мы отплыли от Наугонга? — встревожено спросил Лал.

— Миль тридцать, а то и тридцать пять…

Тут невольно почешешь голову. Не шутка пройти по джунглям тридцать миль. Рой и здесь пришел на помощь.

— Вы, мальчики, следуйте за мной до окраины деревни, — проговорил он. — А Шауру, которая не умеет одеваться по-нашему, оставим здесь караулить плот. Тем временем мы, скауты, постараемся собрать вас в пеший поход через джунгли.

Перед тем как уйти, Рой все-таки улыбнулся мне.

— Привет тебе, советская девочка, — сказал он. — Мы, ребята из джунглей, очень уважаем и любим советских пионеров. Вы сами в этом очень скоро убедитесь.

Как только мальчики скрылись с глаз, я присела на обрывистом берегу. «Прощай, Брамапутра!» — сказала я реке.

Я, наверное, совсем раскисла бы, если бы меня не отвлек чей-то плач. Рядом кто-то всхлипывал.

Я поднялась и напрямик направилась к кустам, откуда доносился плач. Кто же тут схоронился?

— Кто тут? — осторожно спросила я.

В ответ донесся слабенький голос:

— Это я, Бульбули!

По голосу я узнала ту самую индианку, которая была с американскими мальчиками и отстала во время их беспорядочного бегства.