Рева поморщилась от боли. Рука болела все больше и больше, шея онемела. Ей было трудно сфокусировать взгляд.

— Зачем ты сделала это? — спросила Пэм. — Зачем? Зачем причинила мне такую боль?

— Я… я не знаю, — прошептала та.

«Я ведь действительно не знала, — подумала Рева. — Не знала, почему так хочется украсть Виктора у своей сестры. Это была просто игра, вот и все. Он меня совсем не интересовал и не очень-то нравился».

— Когда я выяснила это, — продолжала Пэм, не сводя глаз с Преса и Дэнни, по-прежнему сидевших у стены, — когда я узнала, мне хотелось убить тебя, Рева. Правда.

— П-прости, пожалуйста, — ответила девушка, закрывая глаза.

— Потом меня похитили. Из-за того, что ты практически заставила меня отработать вместо тебя в кладовке. Похитители, разумеется, хотели заполучить Реву Долби.

— Я знаю, я знаю.

— Потом твой отец отказался выкупить меня, — с горечью продолжала Пэм. — Дядя Роберт не заплатил бы за свою племянницу ни цента, потому что его драгоценная Рева была дома, с ним. Чего там беспокоиться о какой-то убогой родственнице?

— Пэм, подожди… — прервала ее девушка, но та никого не хотела слушать.

— Когда твой папа отказался платить, я поняла, что мне нечего терять. Мне… мне было тик больно. Я была очень зла и не хотела умирать, И тогда я договорилась с ними.

— Они предложили тебе деньги.

Пэм укоризненно посмотрела на нее.

— Деньги? Вот все, о чем ты способна думать. Деньги и бойфренды других девушек. Нет, мне не предлагали деньги. Им это не было нужно.

— Ты хочешь сказать…

— Они предложили отпустить меня, если я соглашусь помочь. И тогда я подумала: а почему бы и нет? Почему бы мне не подумать о себе? В кои-то веки?

— Но, Пэм, — дрожащим голосом произнесла Рева, — я ведь твоя двоюродная сестра, член твоей семьи. Как ты могла…

— Нет, как ты могла? — яростно воскликнула Пэм. — Кроме того, я была уверена, что ничего плохого не произойдет. Ну, потеряет дядя Роберт пару миллионов — что с того? Для него это не деньги. А ты… ты будешь дома на Рождество. Будешь сидеть под елкой и рассматривать бесчисленные подарки от папочки.

— Да уж, — скептически пробормотала Рева. — Я буду дома. Со сломанной рукой.

Пэм сверкнула глазами и долго молчала в ответ.

— Ты не заботилась обо мне, так почему я должна заботиться о тебе? — сказала она, наконец.

— Но ты… ты предала меня! — воскликнула Рева.

— Нет, это ты меня предала, — печально ответила Пэм, и в глазах ее показались слезы. — Ты предала меня, Рева. В прошлом году ты обещала мне, что изменишься. Обещала, что мы будем сестрами. Ты обещала…

Голос ее прервался, и она всхлипнула.

— Я пыталась, — тихо ответила сестра. — Я, правда, пыталась. Измениться трудно. Так трудно…

— Не хочу ничего об этом слышать, — рявкнула Пэм, и слеза скатилась по ее бледной щеке. Она подняла голову и, посмотрев на Преса и Дэнни, приказала: — Развяжите меня. Идите сюда и развяжите меня.

Братья повернулись и молча уставились на нее.

— Мне пора домой, — продолжала девушка, подаваясь вперед так, что шнуры впились ей в тело. — Я доставила вам мою сестру, а теперь отпустите меня. Мы же договорились.

Дэнни покачал головой, а Прес захихикал.

— Ты должна была составить договор, — пошутил он.

— Отпустите меня! Отпустите!

— Эй ты, заткнись! — рявкнул Дэнни, делая несколько шагов по направлению к девушкам.

— Нет! Отпустите меня! Отпустите! — кричала Пэм. — Я буду кричать, пока вы это не сделаете! Отпустите меня!

— Ее сейчас услышит охрана! — воскликнул Прес, и в глазах его была паника.

Дэнни очень быстро подошел к Пэм.

— Отпустите меня! Отпустите! — изо всех сил визжала она.

С яростным ревом Дэнни замахнулся и изо всех сил ударил девушку кулаком по лицу. Удар был таким сильным, что прозвучал как выстрел. Го лова Пэм откинулась назад, стул покачнулся и чуть было не упал. Парень наклонился к ней, тяжело дыша. Его огромный живот поднимался и опускался. Глаза девушки были широко открыты, голова склонилась к плечу.

— Пэм! — испуганно воскликнула Рева. — Пэм!

Та издала какой-то булькающий звук, глаза ее закрылись, а голова упала на грудь.