— Опять! Пожалуйста, не надо! Отпустите меня!

Снова какое-то движение, потом открылась дверь рядом с Ревой, и кто-то снял одеяло у нее с головы. Девушка разглядела темноглазого парня с одутловатым лицом, в джинсовой куртке. Но только на мгновение. Через секунду все опять померкло, потому что Реве завязали глаза. Ей хотелось сопротивляться, драться, побить всех, но сражаться не получалось. От страха она совсем ослабла и с трудом могла поднять руки. К тому же, спустя еще несколько секунд, ей связали их за спиной чем-то вроде провода.

— Не надо! — воскликнула девушка, почувствовав сильную боль.

Но никто не обратил внимания на ее крик. Дверь машины захлопнулась. Рядом лежала Пэм.

— Рева, ты в порядке? — шепнула она.

— Заткнитесь! — захрипела незнакомка с переднего сиденья. — Прес, быстрее!

— Не называй имен!!

«Прес? Значит, одного из них зовут Прес?» Рева поняла, что всего их трое. Девушка, одутловатый парень, который швырнул ее в машину, и подросток. Вот подростка-то и зовут Прес.

Она услышала, как захлопнулась передняя дверь. Раздался визг мотора, и машина рванула вперед, отбросив ее к заднему сиденью.

— Ведите себя спокойно и наслаждайтесь поездкой, — сказал парень. Рева поняла, что он сидит рядом с сестрой.

— Вы не можете так поступить! — слабым, дрожащим голосом воскликнула Пэм.

Рева молчала, Перед глазами у нее была чернота. Она поняла, что слишком напугана, чтобы говорить. Кашлянула, чувствуя, что в горле у нее пересохло.

— Прекрати кашлять, Рева! — рявкнула девушка с переднего сиденья.

«Они знают, как меня зовут, — подумала Рева, и холодок побежал по ее спине. — Они знают мое имя. Они спланировали это похищение. Сидели где-то и решали, как это все организовать». Она не раз читала о похищениях и видела по телевизору фильмы об этом. Но в фильмах никогда не показывали настоящий страх, а сейчас ее тело сотрясается от ужаса. В фильмах не показывают темноту, не показывают панику, от которой начинаешь задыхаться и от которой лоб раскалывается, словно по нему бьют молотком. В фильмах не показывают, как это страшно — ощущать полную беспомощность, чувствовать свою зависимость от кого-то; кто хочет причинить тебе боль, а может быть, даже убить. От кого-то, кто знает, как тебя зовут… «Пэм уже прошла через это, — подумала Рева, — поэтому ей так страшно переживать все вновь. Почему? Из-за меня? Если они хотели похитить меня, зачем же они захватили Пэм?»

Ответ пришел мгновенно. Они думают, что, захватив обеих, получат больше денег. Может быть, они и правы. Папа немедленно заплатит любую сумму. А что потом? А что потом? Рева не хотела думать об этом. Что они сделают с сестрой и с ней, когда получат деньги? Вернут домой? Выкинут на газон, как Пэм? Рева снова вспомнила фильмы и отрывки из новостей. Иногда похитители отпускали своих жертв домой. Брали деньги и отпускали. Но это происходило не всегда. Иногда они убивали заложников. Убивали и прятали тела, пока полиция не находила их уже полностью разложившимися. Брали деньги и все равно убивали. Бросали тела в реки или в помойку в мешках для мусора. А полицейские потом перекладывали трупы в другие мешки — большие, черные, на молнии. Рева вспомнила, как видела подобные кадры по телевизору. А потом… потом… «Стоп! — приказала она себе. — Перестань думать о таких вещах. Все будет хорошо. Папа заплатит за нас, и нас отпустят. Надо сохранять оптимизм. Ведь они уже однажды отпустили Пэм».

«Плимут» взревел и сделал крутой поворот, потом снова рванул вперед. Рева поняла, что машинально задерживает дыхание. Она постаралась восстановить его, сдерживая дрожь и отгоняя пугающие мысли и страшные картины, не покидавшие ее воображение.

— Всем счастливого Рождества! — вдруг воскликнул подросток, сидевший на переднем сиденье и радостно рассмеялся.

— Еще рано радоваться, — осадила его девушка. — Потому что денег у нас пока нет.

— И все равно — счастливого Рождества! — повторил паренек.

Машина сделала еще один поворот, и Пэм упала на Реву.

— А ты чего молчишь? — обратился подросток к парню, сидевшему сзади. — Что-то непохоже на тебя.

— Меня ударили по зубам, — мрачно ответил тот.

— Кто?

— Рыжая. То есть, которая Рева, — рявкнул парень. — Когда я вталкивал ее в машину, она двинула мне локтем.

Впереди послышалось хихиканье.

— Это совсем не смешно, Прес, — яростно сказал старший, забыв о том, что не надо употреблять имена. — Она мне губу разбила, и теперь идет кровь.

«Вот и хорошо», — подумала Рева.

— И у меня опять болит голова, — продолжал жаловаться он. — Очень сильно.

— Все будет хорошо, — без всякой симпатии ответила девушка. — Как только ты разбогатеешь, забудешь о головной боли. Обещаю тебе.

— Так бы и убил ее, — проворчал парень, не обращая внимания на собеседницу.

— Слушай, расслабься, а? Сиди и отдыхай, — сказал Пресс. — Мы почти приехали.

— Я хочу ее убить. Действительно хочу, — спокойно продолжал старший искаженным голосом. Рева поняла, что разбитая губа мешает ему говорить.