Владислав оторвался от карты, по которой прокладывал маршрут, поминутно сверяясь с дисплеем стоявшего возле стола на полу громоздкого прибора, больше всего напоминающего пятидесятилитровый молочный бидон.

Классная все же штука этот инерциальный навигатор! Как же повезло, что один умный человек посоветовал приобрести это чудо техники, предназначавшееся для океанских яхт и воспроизводившее в миниатюре огромные аналоги, смонтированные на борту подводных ядерных ракетоносцев. Даром что обошлась «машинка» в сумму со многими зелеными нулями и, несмотря на миниатюрность, занимала едва ли не пятую часть командирской «каюты», как прозвал Влад свой отсек в головном вездеходе. Вот бы намучался теперь с компасом… Конечно, спутниковые навигационные системы на порядок удобнее, но где они, эти спутники? В ближайшие несколько десятков, а то и сотен лет в этом мире они вряд ли появятся.

Скорее бы вырваться из тайги в степь, на территорию, в покинутом мире занимаемую Казахстаном, а там, до местного Урала, катись – не хочу. Ровная, как стол, целина… Знать бы только: где в этом мире лежит граница степи или хотя бы лесостепи – севернее или южнее, чем в «старом»? Пока вроде бы никаких признаков редколесья не наблюдается…

Самохвалов измерил циркулем по карте расстояние до предполагаемой «границы» и потер щетинистый подбородок. Километров двести пятьдесят – триста… Не так уж и мало…

«Может быть, распаковать „стрекозу“ и махнуть на разведку? Нет, подожду еще пару дней, авось…»

Закончить мысль Влад не успел.

Вездеход дернулся, встал, словно наткнувшись на препятствие, и тут же снаружи раздался многоголосый тревожный гомон.

«Что там случилось? Неужели…»

Командир сжал в кармане свой «талисман» и торопливо выбрался из тесной конурки на волю…

Причина остановки каравана оказалась более чем уважительной, и это Самохвалов выяснил сразу, едва протолкавшись через плотную толпу к танку-проходчику.

Прямо перед побитым, с облупившейся до тусклого металла защитной краской лбом гусеничной машины, напрочь загромождая дорогу, лежало что-то необъятное, в неверном свете наступающего вечера напоминающее огромный валун. Не скалу, а именно валун – громадный камень округлых очертаний.

– Вот это ту-у-уша… – протянул кто-то рядом. – Со слона, наверное, будет…

– Какой тебе слон! – тут же сварливо возразили удивленному. – Раз в десять больше!

– Ну ты загнул! Раза в три, в четыре, не более… Но не в десять же…

– А слабо померить?

Только сейчас изумленный Влад ощутил тяжелый трупный смрад, казалось, пропитавший все вокруг. Доводилось ему когда-то бывать на скотомогильнике, но там вроде бы воняло поменьше…

– Эт-то… Индрикотерий, к-кажется… – заикаясь больше обычного, объявил биолог Званцев, появляясь из-за странного «валуна». – Н-надо бы г-голову высвободить из-под туши, чтобы точно…

– Вот еще – возиться с этой тухлятиной! – фыркнул кто-то, но на него тут же зашикали со всех сторон.

– Это что такое? – спросил Владислав, и все, только сейчас заметив присутствие начальства, принялись наперебой объяснять:

– Танк уперся… Думали, бугор просто… А он лежит… Огро-омный… Слон… Какой тебе слон?.. Говорят же…

– Тихо! – прикрикнул командир и, стараясь не обращать внимания на вонь, приблизился вплотную к горе падали.

Вблизи смрад стал вообще непереносимым. Скорее всего, животное – а это действительно было животное, превышавшее все мыслимые размеры, – издохло довольно давно. Несмотря на теплые деньки, ночами изрядно подмораживало, и большинство насекомых попряталось до весны, а то груда разлагающейся плоти была бы сейчас облеплена толстым слоем всякой крылатой нечисти. Хотя и так нашлось изрядное количество «морозоустойчивых» зеленых мух, деловито копошащихся там, где толстая морщинистая шкура, покрытая редкой короткой шерстью, которую язык не поворачивался назвать «мехом», скорее – щетиной, оказалась прорванной всякими некрупными хищниками и падальщиками.

– Что это за зверь такой? – поинтересовался Влад у Званцева, вытирающего измазанные падалью руки какой-то тряпкой.

– Ин-н-н… – мучительно затрясся заика, от волнения не в силах вымолвить слова, тем более такого заковыристого. – Ин-н-н… Ин-н-ндрикотерий… Indricotherium transouralicum по-латыни… Относится к семейству н-н-непарнокопытных и считается п-п-предком н-н-носорогов… С-с-современник уже известных нам с-с-с… смилодонов. П-п-похоже, старый ээ-э… экземпляр… М-м-метров шести в-в-в-в в х-холке…

Странное дело – заковыристые научные термины ученый выговаривал, почти не заикаясь.

– Хищный? – опасливо взглянул командир на громадную, мучительно вывернутую лапу, увенчанную толстыми пальцами, каждый из которых заканчивался копытом побольше лошадиного.

– Ч-ч-ч… что вы! К-к-к-конечно же, травоядный!..

– Слава Богу… А отчего сдох? Не выяснили?

– З-з-з-з… З-з-з-з… – боднув головой, биолог, наконец, справился с собой. – З-знаете, вам лучше самому взглянуть!..