Президент открыл глаза и долго не мог понять, что его разбудило. Часы на стене спальни утверждали, что проспал он всего каких-то двадцать минут, но ощущения были такими, словно сон длился не менее двенадцати часов.

«Может быть, я сутки проспал?..»

Нет. По-прежнему шкуркой полинявшей гремучей змеи свисает со спинки стула галстук, валяется посреди пола сброшенная туфля… За сутки вездесущая обслуга, движущаяся бесшумно и незаметная, как тени, несомненно, привела бы все в порядок.

Сон…

Обычно президент с трудом помнил увиденное во сне. Что-то там с особенностями психотипа… Но сейчас…

Ему снова пять лет. В квартире погас свет, и он с плачем бежит в коридор, чтобы переждать ужас при отсветах, падающих с лестничной площадки. Но небольшая хрущевская «полуторка» внезапно превращается в огромный замок, темный лабиринт, за каждым углом которого ждет невидимая, но от этого не менее страшная неизвестность. Ежесекундно ожидая, что когтистая лапа вопьется в плечо, а мягкое щупальце сдавит горло, он бежит и бежит вперед, давясь слезами. А тьма все не кончается и не кончается…

И вдруг впереди знакомо гремит ключ в замке и распахивается дверь.

– Сыночка! Маленький! Ты чего плачешь? Темно? Не плачь, пойдем…

Мама, милая мама… Спасительница и волшебница…

Она распахивает дверь на лестничную площадку… Нет, не на площадку, а на огромный, залитый летним солнцем ромашковый луг! Широкую бело-зеленую ароматную поляну под ярко-голубым небом… И все страхи исчезают без следа…

Мама умерла шесть лет назад, тихо и без мучений, во сне. Порвался какой-то важный сосуд. Врач сказал, что ничего нельзя было сделать.

Но президент впервые вспоминал об этом без горечи. Мама дала ему сейчас что-то такое, чего не хватало все последние недели.

И все-таки, что его разбудило?

Через несколько минут он услышал осторожные шаги за дверью и тихий стук.

– Да, войдите!

В узкую щель просунулось бледное лицо Рогачева.

– Президент Вельд на прямой линии…

– Ну чего, Санек, где твоя лафа?..

За прошедшее время завсегдатаи гаражного клуба любителей пива почти не изменились. Разве может что-то радикально изменить битых-перебитых жизнью мужичков?

В полуоткрытой двери гаража завывала февральская поземка, но мужиков это ничуть не смущало. Во-первых, одеты все были добротно, по-зимнему, а во-вторых – за спинами любителей пива, втиснутый в закуток за багажником новеньких «Жигулей», весело потрескивал электрообогреватель. А то, что пивко ледяное, так это даже лучше!

– Ладно, Гринь, подкалывать-то! – вступился за приятеля, погрузившего усы в белую шапку пены, краснолицый крепыш с лицом, словно вытесанным одним топором. – Ну не удалось подхарчиться у америкосов, что с того? Сами с усами! Видал, какую Санек тачку отхватил?

Позапрошлогодние мечты оказались пустым звуком… Да ну и фиг с ними: за «перестройку» с «демократией» уже столько планов и прикидок развеялось в пыль, что и счет им потеряли честные работяги. Главное, что с голоду не померли, пиво хуже не стало, а талоны на водку вводить не собираются. Да и промышленность местная, несмотря ни на что, вместо того чтобы окончательно загнуться, помаленьку вроде бы как выправляется. И вообще… С самого августа цены на нефть упрямо лезут вверх, в бюджетах заводятся денежки, идут заказы… И в магазинах, конечно, цены подросли, но не настолько, чтобы вопить «Караул!»

– Отхватил… – проворчал Санек, оторвавшись, наконец, от ополовиненной кружки. – Как доллар обвалился, я уж, было, хотел какую-нибудь «японку» престарелую отхватить, чтобы деньги не сгорели… Хорошо шуряк отговорил.

Долларами, конечно, как пророчили в августе со всех экранов, стены оклеивать не пришлось, но упала заокеанская валюта после того, как «гикнулись» в тартарары две с лишним сотни тысяч американцев вместе с тридцатью тысячами наших и какой-то там мелочью прочих капитально. За «зеленый» после новогодних праздников давали чуть больше двадцати рублей, и от того, что цена колебалась на двадцать-тридцать копеек то в «плюс», то в «минус» ежедневно, в «реанимацию» как-то не очень верилось. Опять же цены на нефть полста баксов за бочку…

– Как думаете, мужики, – сменил тему краснолицый Леха. – Откроется та дырка на тот свет или нет? Я слыхал, что, мол, наши специально закрыли, чтобы америкосы не шибко рыпались. Видали, как Вельд ихний сразу гонор потерял, нашему в ножки поклонился?

– Поклонишься тут, когда целую армию как корова языком… – раскупорил очередного двухлитрового «поросенка» родного «Кедровогорского ядреного» Григорий, щедро наливая в протянутые кружки.

– Да побольше армии… Наших вот только жалко. У Федьки Новикова зять там оказался.