– А если твоя нагрянет?

– Не нагрянет. Она об этом гнездышке ничего не знает. Никто не знает.

– И все-таки я, наверное, пойду…

– Не мели ерунды – ночь на дворе. Я скоро…

Костя все понял, когда из темной безлатниковской прихожей его грубо втолкнули в ярко освещенную гостиную. Понял все без вариантов. Уж слишком колоритными выглядели гости этого тихого дома.

Павел сидел у стола, уронив руки на колени и потупившись. Рядом поигрывал ножом носатый крепыш в черных джинсах и кожаной куртке.

– Ну и сука же ты, Пашка…

В спину тут же уперлось что-то твердое.

Безлатников медленно поднял голову, и Константин ужаснулся от вида друга: тот разом постарел лет на десять.

– Костя… У них Лешка и Валя… У меня не было выбора…

Вот и все. Доигрались ребята…

– Прости, Паш…

– Это ты меня прости…

– Потом пошушукаетесь! – толкнули Лазарева в спину так, что он пролетел половину комнаты и приземлился на диван. – Если будете хорошими мальчиками. Мальчиками-колокольчиками.

Говорившему эти слова тощему остролицему кавказцу было на вид лет двадцать пять – двадцать семь, не больше, и в других условиях он точно заработал бы от Кости в лоб. В других условиях…

– Что вам нужно?

– Да так, пустяки… Скажете, где взяли золото, и будете свободны. Почти…

– Какие у нас гарантии?

– Гарантии тебе? – взорвался остролицый, похоже, особенным терпением не отличающийся. – А если я тебе сейчас что-нибудь отрежу, это будет гарантией? Или дружку твоему.

Самое обидное, что он не шутил и не пугал… То есть пугал, конечно, но в том, что ни на минуту не задумается, прежде чем привести в исполнение свою угрозу, Лазарев не сомневался. Не умеют такие сомневаться. Нет у них в организме штуки, ответственной за сомнения.

– Расскажи ему, Костя, – бесцветным голосом сказал Павел, уставясь в пол. – Нас они все равно убьют… Так, может, хоть жен и детей пощадят…

– Конечно, Костя, – сверкнул белозубой улыбкой бандит. – Рассказывай, дорогой!

В дверь требовательно позвонили, и все кавказцы переглянулись.

– Кто это? – шепотом спросил остролицый почему-то Константина.

Тот пожал плечами и кивнул на Павла.

– Может быть, соседка зашла, – безразлично пожал тот плечами. – Луковицу попросить или соли… У них с Валей взаимопомощь…

Звонок снова залился негодующей трелью, словно говоря: «Я знаю, что вы дома! Открывайте!».

– Тс-с-с… Нет никого дома.

– Не получится, – снова пожал плечами Павел, по-прежнему глядя в пол. – У нас лоджия общая, лишь перегородкой разделена. Она свет в гостиной видит…

– А не открыть?

– В милицию побежит звонить.

– Зачем еще?

– У супруги сердце слабое. Решит, что плохо стало, а меня дома нет… В милицию и в «скорую» позвонит.

«Молодец, Павка! – пронеслось в голове у Кости. – Сообразил! Какое сердце? Валька-то у него здорова, как лошадь!.. Может, что и выгорит…»

Остролицый на мгновение задумался. Звонок снова тренькнул.

– Ш-ш-шайтан!.. Пусть жена твоя выйдет и даст, что той сучке нужно. Только без глупостей! Рахим, пойди проконтролируй. Не высовывайся там смотри… Если что не так – вали обеих не раздумывая!..

Плотный здоровяк, названный Рахимом, кивнул и вынул из-за пазухи необычно длинный пистолет.

«Глушитель…»

Валентина, похоже, держалась из последних сил. По бледному лицу катились слезы, губы дрожали.

– Сопли подбери, с-сука! – хрипло прошипел остролицый. – И чтобы там ни-ни…

Для подтверждения своих слов он коротко двинул кулаком, и Валя согнулась вдвое, вытаращив глаза и немо глотая разинутым ртом воздух. Пашка вскочил и с рычанием кинулся на бандита, но карауливший его коротышка мгновенно выхватил свой пистолет и с хрустом впечатал рукоять ему куда-то за ухо. Безлатников рухнул на ковер без звука.

– Ты что? Чокнулся? – прошипел остролицый. – Убил его, да?

– Живой! – растянул до ушей щербатый рот коротышка. – Ахмет дело знает!..

Словно в подтверждение его слов, Пашка застонал и тяжело заворочался, пытаясь встать.

– Хоть слово вякнешь не так – убьем его! – схватил женщину бандит за локоть и так его сжал, что остановившиеся было слезы брызнули с новой силой. – Пошла, пошла!..

Валентина мелко-мелко закивала и двинулась в прихожую, держась за стену, будто пьяная. За ней шел Рахим, подталкивая стволом пистолета под ребра.