Он приоткрыл глаза, с удивлением осознав, что лежит на полу, и различил над собой страховидную, но вполне на вид добродушную физиономию рыжего здоровяка, почему-то смутно знакомого. Может быть, по прошлой жизни?

– Оклемался, ё..! – неприлично обрадовался неизвестно чему рыжий, подхватывая Лазарева под микитки и усаживая на диван, где уже имелся Павел, бледный и узнаваемый лишь по одежде, так как голову его, до самых глаз, обматывал белоснежный тюрбан с красным пятном слева, а нос, и без того не самый мелкий, стремительно наливался сизой опухолью.

Никого из прежних налетчиков в комнате уже не было, только то там, то здесь пятнали светло-зеленый ковер уродливые темные пятна. Отсутствовала и Валентина, да и самих «освободителей» стало заметно меньше.

Зато Безоружный восседал прямо перед диваном на стуле, вольготно развалившись, закинув ногу за ногу и сцепив пальцы на остром колене.

– Ну что? Пришли в себя? – весело поинтересовался мужчина, скаля великолепные зубы.

Когда он улыбался, на левой щеке ясно проступал старый шрам, похожий на глубокую морщину, правда, прорезавшуюся вопреки всем законам анатомии.

– Более-менее…

– Отлично! Тогда не ответите ли мне на пару вопросов?..

«Что-то не похожи они на ментов…»

– Вы ведь не из милиции?..

Безоружный закатил глаза, покачал головой и изрек:

– Ну, вообще-то, да…

– Расскажи им все, Костя, – простонал Павел, нянчащий свою ушибленную голову.

– А ведь ваш друг прав! – закивал головой предводитель пришельцев. – Облегчите душу. Считайте, что я батюшка… Или вы представитель иной конфессии?

«Действительно! Какого черта… Как ни крути, а они нам жизнь спасли… И пытать вроде не собираются…»

– Только обещайте мне не насмехаться, пока я не закончу и не считать меня сумасшедшим.

– Торжественно клянусь! – Безоружный с шутливой серьезностью поднял перед собой два пальца, поцеловал их и прижал к груди. – Ну-ну, не тяните!.. Я весь горю от нетерпения, словно девица на выданье…

Лазарев вздохнул, взъерошил волосы пятерней и начал:

– Началось это все в августе прошлого года…

– И что ты по поводу всего этого думаешь?

Самохвалов с Макаром сидели на безлатниковской кухне и неодобрительно разглядывали никак не желавший закипать чайник на газовой плите.

– Думаю, что с черными теперь так и так война… Не простят они нам жмуров, ох не простят…

– Я про то, что мужики эти рассказали.

Действительно, Павел, поначалу деятельно изображавший сотрясение мозга и общую прострацию, мало-помалу втянулся и то и дело дополнял Костин рассказ новыми подробностями.

– Да не верю я в эти бредни… – пожал литыми плечами шеф безопасности, со скрипом почесывая заросший рыжей стерней квадратный подбородок с «дугласовской» ямочкой. – Думал, что эти лохи сразу расколются до ж…, как поленья, а они, вишь, пургу какую-то несут… Похоже, придется силу применить.

– Да-а-а… Бред, конечно, полный… Я бы еще понял того толстого…

– Никакой он не толстый, – пожал плечами Макар, сам не отличающийся хрупкой конституцией и болезненно относящийся ко всем подобным выпадам, даже не в свой конкретно адрес. – Так, плотный немного…

– Пусть будет плотный… Ему-то по голове попало и все там могло перемешаться… Вообще не пойму, как ему башку не проломили.

– Ерунда, – отрезал Макар, наклоняя стриженую макушку, сплошь испещренную белыми полосками старых шрамов. – Мне сто раз перепадало, да еще и не так, и ничего.

– Ну сравнил!.. То ты, а то интеллигент… Но второго-то по голове никто не бил.

– Да придумали они эту туфту сообща, вот и все. Книжек поначитались и думают прокатит фуфло.

– А ты бы смог так складно врать, когда тебе только что чуть башку напрочь не отстрелили, а, Мак?

– Легко!

– Сомневаюсь… Что-то слишком легко все сходится… И золото с «Советского» в эту версию тютелька в тютельку ложится…

– Все равно ерунда. Не бывает такого.

Чайник наконец-то засвистел.

– Неправдоподобно, согласен… – Самохвалов задумчиво протянул руку и выключил конфорку. – Но кто нам мешает проверить?

– Как проверить-то?