— Вот как? Жаль. Ну, да ладно? Берлинского произношения от тебя точно не потребуется. Говорить буду я. Важно, чтобы ты понимал отданные мною приказы. А если что, притворись заикой и ограничься односложными ответами. Впрочем, успех нашей операции напрямую зависит от ее скоротечности и внезапности. Лясы с фрицами точить не придется… Но, как говорится, на всякий пожарный случай, клювом не щелкай.

— Jawohl, Herr Oberst… (Слушаюсь, господин полковник…)

— Я тебе дам полковника! — пригрозил Корнеев, расстегивая и снимая маскировочный костюм. — Знаки различия войск СС знаешь? Что у меня на петлицах и погонах обозначено?

— Оберштурмфюрер.

— Верно. То есть — старший лейтенант. — Смотри, Василий, между фрицами, не обмолвись… Они такой шутки не поймут. Ну, чего застыл? Давай, разоблачайся. В гости пойдем…

В этот момент послышался негромкий шорох, и в овражек сползли оба сапера.

— Товарищ командир, — доложил Петров. — Взрывчатка под объект заложена.

— Связь обнаружена и испорчена… — продолжил доклад Ованесян. — Движения не наблюдается.

— Отлично. Тогда…

— Николай. Товарищ командир, разрешите обратиться, — неожиданно отозвался Олег Пивоваренко. — В таком объеме, как Купченко, и я немецким владею. Возьмите с собой. Еще один эсесман лишним не будет, наоборот — солидности придаст. А шуму меньше поднимем. Втроем-то, всяко ловчее будет. В плане рукопашной схватки…

— Согласен. Остальным затаится и ждать. За меня остается Гусев.

— Но, товарищ командир, я же…

— Хочешь сказать, что старлею не по чину капитанами командовать?

Гусев неопределенно пожал плечами.

— Иван, ты сколько раз за линию фронта ходил?

— Де… Восемь, девятый не считается.

— У кого-то есть еще вопросы? — многозначительно поинтересовался Корнеев. — Видишь, вопросов нет. Иван, если вдруг что-то пойдет не так, вмешиваться запрещаю. Объект Љ1 взорвать. Потом свяжетесь с Малышевым. Передадите "Закат", а сами действуйте по его приказу и сообразно создавшейся обстановке. Все, прощаться не будем. Пивоваренко, Купченко — за мной.

— Яволь, господин офицер! — щелкнули каблуками оба новоиспеченных эсесовца. В сгустившейся тьме их лица казались неестественно бледными на фоне зловеще черных мундиров.

Стараясь держаться низин, чтоб их силуэты не мелькнули на фоне, более светлого чем мундиры, неба, разведчики обогнули башню по вытянутой дуге и только выйдя на асфальтированную дорогу, зашагали совершенно открыто, как и полагается хозяевам жизни. Дружно закурили вонючие трофейные папиросы. Пивоваренко стал насвистывать популярный мотивчик "Ach, mein lieben Augustin…", хоть и отчаянно фальшивя, зато достаточно громко и беззаботно.

Но, несмотря на все их старание, железные ворота по-прежнему оставались закрытыми, а на громкий стук никто не выглянул и не поинтересовался: мол, что за нежданных гости пожаловали среди ночи в башню?

— Они там уснули что-ли?! — непритворно возмутился Корнеев, входя в роль, и громко заорал на немецком. — Ей, часовой! Немедленно открывай ворота! Завтра же всех на восточный фронт отправлю! Ганс, ты только погляди — у этих тыловых крыс даже петли на створках заржавели!

— Так точно, господин оберштурмфюрер! — как можно громче ответил Пивоваренко.

— Зажрались свиньи! — бушевал во всю силу легких Корнеев. — В окопах сгною! Фельдфебель! Всех арестовать! Завтра же доложу оберштурмбанфюреру Штейнглицу, о том, как несут службу охранные части.

Двойное упоминание довольно высоких в масштабах района, да и не только, эсесовских чинов, в сочетании с возможной отправкой на восточный фронт, похоже, произвело должное впечатление на охрану. Во всяком случае, где-то наверху хлопнула дверь. Послышалось спешное топотание, а еще спустя несколько мгновений, из-за железной створки неуверенный, как бы детский голос спросил:

— Кто там?..

— Ты как несешь службу, скотина?! — не выбирая выражений, тут же рявкнул Корнеев. — Молчать! Смирно, когда к тебе офицер обращается! Сейчас же открывай ворота, идиот! Расстреляю!..

— Пароль?..

— Я тебе покажу "пароль", болван! Ты где должен находиться? У входа на объект или на чердаке вашей голубятни?! Совсем опухли от сна?! Всех на фронт отправлю!.. — разорялся Корнеев.

— Я не… Нам не… — еще более неуверенно заблеяли с той стороны ворот, и Купченко поспешил помочь командиру нарастить психологическое преимущество.