— Он там один?

— Если бы был кто-то еще, мы бы уже заметили, лаборатория совсем маленькая. Видите, что в этих контейнерах вдоль стен?

Грин внимательнее посмотрел на экран. За спиной Ларсона виднелись стеклянные контейнеры. Сержант не сразу понял, что в них находится. В контейнерах шевелились живые чужие-имплантаторы — профессор был еще безумнее, чем они думали, и держал этих тварей прямо у себя в лаборатории.

— Как туда попасть? — спросил Грин, проверив магазин своего автомата и передернув затвор.

Мак-Филлипс склонился над панелью управления, и через секунду на центральном экране появилась карта базы. Десантники посмотрели на карту, и Мак-Филлипс указал на маленькую металлическую дверь, что вела из примыкавшей к лаборатории кухни:

— Через ту дверь.

В лабораторию вошел Босу:

— Рул и Диллон остались на посту. — Он взглянул на экраны и, осекшись, прошептал: — Ну и ну.

— Есть желание посмотреть комедию? — спросил Грин. — Смотри на тот экран, третий от правого верхнего угла.

Грин ткнул пальцем в сторону монитора и решительно зашагал к металлической двери в кухне. Он ждал этого момента несколько лет, и вот он наконец настал. У него даже задрожали руки от радостного возбуждения.

— Сержант, — проговорил Мак-Филлипс, когда Грин уже подходил к двери. — Подкрепление нужно?

Грин обернулся, широко улыбаясь:

— Ну уж нет. Предоставьте это мне. Но вы можете посмотреть.

Сержант закинул автомат за плечо и, вытащив из-за пояса маленький пистолет, проверил обойму. Это был его любимый пистолет, и он никогда из него не промахивался. В отличие от «крамера», пистолет задержит Ларсона, но не убьет его.

Что в точности соответствовало его планам.

Он сделал глубокий вдох и посмотрел на монитор.

Ларсон все еще внимательно изучал устройство звуковой пушки.

Мак-Филлипс поднял вверх большой палец.

Грин бесшумно повернул ручку замка и распахнул дверь с такой силой, что она треснула от удара о стену.

Один прыжок, и он уже стоял за спиной у Ларсона.

Ларсон потянулся к лежащему рядом автомату.

— Даже и не думай, — тихо сказал Грин, и рука Ларсона замерла в воздухе. — Подними руки и медленно повернись ко мне лицом.

Ларсон молча подчинился.

Увидев Грина, он улыбнулся:

— А профессор был прав. Ты действительно жив.

— К твоему несчастью, это так, — ответил Грин. Он пристально смотрел в черные глаза человека, которого ненавидел столько лет. Ларсон в ответе за смерть его людей и заплатит за это. Убить его сразу было бы слишком снисходительно.

— Вам понадобится звуковая пушка, — сказал Ларсон, указывая глазами на стол. — На базе их только две. Одну забрал профессор, а эта сломалась во время вашего последнего задания и до сих пор не работает. — Грин молча смотрел на него, на его лице не дрогнул ни один мускул. Он терпеливо ждал, пока Ларсон выговорится. — Я, пожалуй, смогу ее починить, — торопливо продолжал Ларсон. — Дайте мне только немного времени и пообещайте взять меня с собой, когда я закончу.

Грин улыбнулся:

— Хочешь договориться?

По бледному лбу Ларсона струился пот, глаза бегали в поисках выхода.

— Не бойся, — тихо сказал Грин. — Я не собираюсь тебя убивать.

Ларсон немного успокоился, как будто действительно поверил его словам.

Грин опустил пистолет, направленный в грудь Ларсона, и выстрелил ему в правую ногу.

Ларсон с воплем повалился на кафельный пол, зажимая руками рану в бедре, под которой на полу немедленно начала растекаться лужица крови.

Грин неторопливо прицелился и выстрелил ему в левую ногу.

Ларсон вскрикнул.

— Немного больно, да? — улыбаясь, поинтересовался сержант.

Сержант подошел к корчащемуся на полу Ларсону и забрал его автомат и сломанную звуковую пушку.

Держа их в одной руке, а в другой — направленный на Ларсона пистолет, он попятился к двери и проверил, работает ли замок. Замок работал.

— Не убивай меня, — прохрипел Ларсон, сжимая руками простреленные ноги и умоляюще глядя на Грина снизу вверх.

Грин только рассмеялся:

— Ты что, глухой? Я же сказал, что не собираюсь тебя убивать.

— Зачем же ты прострелил мне ноги?

Грин пожал плечами:

— Да так, просто очень хотелось. Уже давно.

Глаза Ларсона вспыхнули ненавистью.

Грин стоял в дверном проеме, глядя на человека, которого он ненавидел почти так же, как профессора. Теперь, когда этот гад получил свое, у него на душе было радостно, словно у мальчишки на первом свидании.

— Ведь ты не оставишь меня здесь, — умоляющим тоном заговорил Ларсон, — у меня не остается никаких шансов выжить.