— Задание Харри не имело никакого смысла.

— Джон, выброси это из головы.

— Он мог бы перехватить и сфотографировать все машины прямо на дороге, на пути туда или обратно. Ему вовсе не требовалось забираться на территорию.

— Джон, не думай об этом. Пожалуйста. Теперь ничего уже не исправишь.

— Именно поэтому мне и нужно подумать.

Она бросила на меня взгляд:

— Ты действительно считаешь, что это Бэйн Мэдокс?

— Косвенные улики и все мои инстинкты говорят, что да. Но мне требуется больше фактов, прежде чем я его убью.

Мы вернулись на шоссе пятьдесят шесть, идущее на юг, обратно в сторону Саранак-Лейк и штаб-квартиры полиции штата в Рэй-Брук, или на север, к Потсдаму и к моргу, куда, наверное, уже привезли тело Харри.

Кейт хотела было повернуть налево, к Рэй-Брук, но я сказал:

— Сворачивай вправо. Поедем взглянем на Харри.

— Но, Том… — начала было она.

— Ты не сделаешь особой ошибки, если поступишь прямо противоположно тому, что приказал Том.

Она чуть помедлила и повернула в сторону Потсдама.

Через десять минут мы проехали коричневый указатель, известивший нас, что мы покинули Адирондакский парк.

А еще через несколько миль мы прибыли в Саут-Колтон, где я тут же заметил Руди — он трепался с каким-то типом, заливавшим бензин, — и сказал Кейт:

— Заверни-ка туда.

Она свернула на заправочную станцию. Я высунулся из окна и позвал:

— Эй, Руди!

Он подошел к нашей машине и спросил:

— Ну и как вы там, все наладили?

— Ага. Лед снова можно готовить. Я передал мистеру Мэдоксу, что вы посоветовали мне требовать деньги вперед, и он расплатился наличными.

— Ох… вам вовсе не надо было…

— Он здорово разозлился на вас, Руди.

— О Господи!.. Вам не стоило…

— Он хочет вас видеть. Нынче же вечером.

— Ой Господи!..

— Как проехать в окружную больницу в Потсдаме?

— Э-э-э… ага… ну, просто езжайте по шоссе пятьдесят шесть, на север. — Он объяснил мне дорогу до больницы, и я сказал:

— Когда увидите мистера Мэдокса, передайте ему, что Джон Кори тоже хорошо умеет стрелять.

— О'кей…

Кейт выехала обратно на шоссе, и мы помчались в сторону Потсдама.

— Это звучало как угроза, — заметила она.

— Для того, кто знает за собой вину, это и впрямь угроза, а для невиновного просто странное заявление.

Она не ответила.

Тут мы выехали на открытое пространство, вдали показались дома и маленькие фермы. Послеполуденное солнце бросало длинные тени на вздымающиеся вокруг холмы.

Мы почти не разговаривали: не хочется болтать, когда впереди тебя ждет осмотр мертвого тела.

Я все думал о Харри Маллере; трудно было смириться с мыслью, что он мертв. Я припомнил подробности нашего последнего с ним разговора и никак не мог решить, то ли у меня сразу возникло тогда неприятное чувство по поводу его задания, то ли к такой мысли привели последующие события. Трудно сказать. Ясно одно — если у меня и не было в пятницу такого отвратного предчувствия, то теперь появилось.

Минут через двадцать мы въехали в симпатичный университетский городок Потсдам, на северной окраине которого нашли больницу «Кантон-Потсдам».

Поставили машину на стоянке и вошли через парадный вход в маленькое краснокирпичное здание.

В вестибюле имелось справочное бюро. Я представился и спросил даму в окошке, где находится морг. Она направила нас в хирургическое отделение, служившее, как она сообщила, также и моргом. Это не слишком хорошо характеризовало местных штатных хирургов, и будь я в более приличном настроении, то непременно поиздевался бы над таким обстоятельством.

Мы прошли несколькими коридорами и нашли пост медсестры хирургического отделения.

Там торчали два местных полицейских — трепались с сестричками. Мы с Кейт предъявили свои документы, и я сказал:

— Мы прибыли для участия в опознании тела Харри Маллера. Вы приехали вместе с телом?

— Да, сэр, — ответил один из копов. — Мы сопровождали машину «скорой помощи».

— Еще кто-нибудь здесь есть?

— Нет, сэр. Вы первые.

— Кого-то ждете?