— Я вообще ничего не видела, — сказала Джилл. — Я была слишком занята, пытаясь завести свою машину. — Она была поражена, как легко у нее получается врать. Но что ей оставалось делать? Она была почти уверенна, что Макс и Ник не поджигали то здание, и если бы она рассказала о них, то они бы сильно влипли.

Но что, если это действительно они устроили пожар? Какая-то часть Джилл хотела рассказать полицейским все, как есть.

— Вы не видели никаких других людей? — спросил Монро. — Вы видели огонь?

— Нет, абсолютно, офицер, — сказала она. — Я ничего не видела.

— Наши отчеты указывают, что была включена пожарная тревога на углу Олд-Милл-Род и Улицы Страха как раз в то время, в которое там были вы, — сказал он.

— Должно быть, это был кто-то другой, — отмахнулась Джилл. Она пристально смотрела на обоих детективов, но на их лицах, казалось, не было не тени подозрения.

— Хорошо, я полагаю, достаточно, — сказал Фрэзир бодро, закрывая свой ноутбук. — Мы не будем больше занимать ваше время.

«Они не подозревают меня», — подумала Джилл с облегчением.

— Если вы вспомните что-то, что могло бы помочь нашему расследованию, — добавил Детектив Монро, — пожалуйста, позвоните. — Он вручил Джилл свою визитную карточку, и детективы вышли из дома. Они уже почти спустились с лестницы, как вдруг Детектив Фрэзир внезапно повернулся.

— Кстати, — сказал он, на сей раз, его лицо не было дружелюбным, — если вы нам понадобитесь, мы знаем, где вам найти.

Джилл смотрела из-за штор на уходящих детективов, пока те не уехали. Потрясенная, она вернулась в свою комнату и начала готовиться ко сну. Ей было грустно, она чувствовала себя виноватой, и еле сдерживалась, чтобы не заплакать.

«То, что я сделала, было неверным, — сказала она себе. — Ложь полиции — преступление».

«Но что я еще могла сделать?» — задавала она вопросом.

Если бы она сказала о Максе и Нике, то они стали бы главными подозреваемыми. А она была уверена, что они не устроили пожар. Потом бы еще всплыли послания, и тогда и у Андреа появились бы проблемы.

Размышление об Андреа заставило Джилл чувствовать себя еще хуже. Действительно ли ее падение было несчастным случаем? А если нет, то, что же случилось на самом деле, и кто это сделал?

Она набрала номер больницы и попросила сообщить ей последние новости.

— Андреа Хэббард, — сказала Джилл. — Она поступила этим утром. Хочу узнать, как там у нее дела.

На проводе повисло молчание, видимо женщина на том конце просматривала отчеты.

— Без изменений, — сообщила она, наконец.

Джилл поблагодарила ее и повесила трубку. Никаких изменений. Значит, Андреа все еще без сознания. Она помнила, как бледно и болезненно выглядела Андреа тем утром. А что, если она не проснется?

Внезапно Джилл поняла, что не может больше врать. Полиция не подозревала ее теперь, но они знали, что она была на Улице Страха той ночью. Кто-то, возможно, видел автомобиль отца Ника.

Было только одно решение. Они, все они, должны пойти в полицию и сказать все, что знают. С огромным чувством облегчения Джилл набрала номер Дианы.

Добродушная Диана, как обычно, выслушала Джилл.

— То есть, полиция тебя не подозревает? — спросила она.

— Нет, — сказала Джилл. — Но это не имеет значения. Я поняла, что все это зашло слишком далеко. Мы должны сказать то, что знаем. Я хочу, чтобы ты помогла мне убедить парней.

— Это будет не просто, — неуверенно ответила Диана. — Ведь Ник и Макс были там, когда случился пожар.

— Но они сказали, что не делали этого, и я им верю, — сказала Джилл. — Сложно будет только убедить Гейба. Он сказал мне, что лучше забыть обо всем этом. Он заверил, что поджогов больше не будет.

— Когда он тебе это сказал? — спросила Диана.

— После нашего собрания, — сказала Джилл. — Он подобрал меня, когда я шла домой.

— Невероятно, — воскликнула Диана. — Вы же к концу встречи едва говорили друг с другом.

— Я знаю, — сказала Джилл. — Без обид, но Гейб какой-то странный. Сначала, он говорил действительно серьезно об огне, а примерно пять минут спустя, он в абсолютно другом настроении, приглашает меня на свидание.

— Правда? — удивилась Диана. — Ты ведь не пойдешь, да?