Темные, закрытые магазины по обеим сторонам улицы уступили место темным домам. В машине было тихо, никто не промолвил ни слова. Тихо, наконец-то тихо. Наконец-то. Никто ничего не говорил. А о чем было говорить?

Пэм каким-то образом доехала до дома. И довезла своих друзей.

На следующее утро, проснувшись, она обнаружила, что спала в одежде, а постельное белье и одеяло валяются на полу большим бесформенным комом. «Это был сон, — сказала себе Пэм. — Кошмарный сон». Но почему тогда она одета в ту же одежду, что и во сне? И почему так плохо спала? И почему сон был таким ярким, таким реальным? Потому что это был не сон. Все это произошло на самом деле.

Зевая и протирая глаза, она нагнулась, чтобы убрать с пола постельное белье, и посмотрела на часы. Без четверти десять. Субботнее утро. Встала, потянулась и подумала о том, что неплохо было бы переодеться в другую одежду, но потом решила этого не делать.

Как она сможет посмотреть в глаза своим родителям? Ей казалось, что они сразу все поймут. Потом Пэм подумала о Фокси. Он тоже сразу все узнает. Все узнают. Она разрушила свою собственную жизнь.

Девушка направилась в ванную, почистила зубы и причесалась. Потом, чувствуя себя так, будто бы и не спала вовсе, медленно спустилась вниз, на кухню, чтобы наконец взглянуть в глаза родителям. Там тихо бормотало радио. На столе стояли тарелки, но никого не было видно. Пэм нашла записку, торопливо написанную рукой матери: «Папа по-прежнему хочет обшить кабинет. Мы уехали в хозяйственный магазин выбирать доски. Скоро будем. Целую». Девушка одновременно почувствовала облегчение и разочарование. Ей не хотелось встречаться с родителями сегодня утром, но и одиночество тоже претило.

На столе стояли коробки с хлопьями, но Пэм знала, что не сможет съесть ни одной ложки. Во рту было сухо. Налив себе стакан апельсинового сока, залпом выпила его. Повернувшись, чтобы отправиться к себе, она вдруг услышала новости по радио. «Вчера вечером был взломан универмаг «Долби» на Дивижн-стрит». Пэм сделала погромче и приникла к радиоприемнику. «Эд Джейворс, один из старейших охранников магазина, был смертельно ранен, — продолжал корреспондент. — Грабители покинули здание, унеся из сейфа двадцать пять тысяч долларов. Полиция Шейдисайда ведет расследование. Через минуту вас ждет прогноз погоды».

Пэм почувствовала резкую боль в голове и выключила радио. Некоторое время она стояла, тяжело опершись на стол и пытаясь прийти в себя. Смертельно ранен. Охранник был смертельно ранен. То есть убит. А из сейфа украдено двадцать пять тысяч долларов. Но это же невозможно.Этого не могло быть. Охранник убит, и украдено двадцать пять тысяч. Как такое могло произойти? Она отошла от стола и опустилась на диван, спрятав лицо в ладони. Надо подумать. Надо подумать. Надо все как следует обдумать. Но мысли вертелись в голове со скоростью вихря, подобно полицейским сиренам. «Клэй — убийца. Он убил охранника. Я это видела. Я видела, как он убил охранника. А потом… Нет! Мы не открывали сейф. И не брали оттуда никаких денег. Мы вообщеничего не брали! Тут что-то не так. Репортеры ошиблись. Кто-то ошибся».

Не думая, что она делает, Пэм подошла к висевшему на стене телефону и набрала номер Клэя. Тот взял трубку после первого же гудка.

Клэй… Ты слышал новости?

Да, — выдохнул тот усталым, хриплым голосом.

Но это же неправда! Это все неправда! — воскликнула девушка, не в силах сдержать свой страх.

Кому ты говоришь, — тихо сказал Клэй. — Мой пистолет даже не был заряжен.

Что? — Пэм не поверила своим ушам.

«Ничего не понимаю. Я вообще ничего не понимаю».

— Мой пистолет не был заряжен, — повторил он. — Я взял его для устрашения.

Ты не стрелял?

Нет, — громко вздохнув, ответил Клэй. — Нет.

Но это значит… — Пэм закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями.

Это значит, что охранника убил кто-то другой, — закончил парень. — И этот кто-то взял все деньги.

Клэй, мы должны пойти в полицию. Мы не убийцы. Мы ничего не взяли. Нужно рассказать правду.

Нам никто не поверит, Пэм, — ответил Клэй после долгого молчания.

Ну пожалуйста! Пожалуйста! — просил Майкл. Он ходил взад-вперед по комнате Ревы, обнимал ее за талию и умолял взять его на работу. — Пожалуйста! Ты самая лучшая сестра! Лучшая!

Рева с трудом вырвалась из объятий.

— Майкл, оставь меня в покое! — нетерпеливо воскликнула она. — Я пытаюсь одеться и из-за тебя могу опоздать на работу.

Было утро понедельника, и девушка сказала отцу, что будет готова к моменту его выхода, чтобы поехать вместе.

Но ты же обещала! — ныл Майкл. — Обещала!

Я знаю, что обещала, — ответила Рева, причесываясь перед зеркалом. — И обязательно возьму тебя в магазин, но не сегодня.

Но почему? — Мальчик положил руки на бедра и заковылял по комнате, изображая старичка.

Потому что сегодня неудачный день, — коротко ответила сестра, поправляя свитер. Она аккуратно обогнула Майкла и вышла в коридор.

Я уже составил список подарков, — крикнул вслед брат, догнал ее у лестницы и схватил за руку. — Папа помог мне. Я сказал, что мне хочется, а он все это записал.