Прости меня, Пэм. Правда. Я так перед тобой виновата.

Хочешь, я отвезу тебя домой? — спросила Пэм, вытирая слезы. — Я хочу выяснить, что случилось с Фокси.

Да, спасибо, — сказала Рева. — Ты можешь остаться пообедать, и мы поговорим. Ну, ты понимаешь. Расставим точки над i.

Может быть, — пробормотала девушка, шаря в карманах в поисках ключей.

Они проехали уже два или три квартала, когда Рева вдруг вспомнила, что забыла сумку.

Наверное, я оставила ее в кабинете отца, — извиняющимся тоном сказала она Пэм. — Может быть, вернемся и я заберу ее?

Пэм развернулась на следующем перекрестке, и они устремились обратно к магазину. Рева попросила подъехать к служебному входу.

Подожди меня здесь, — сказала она. — Я приду через две секунды.

Рева вступила в узкий коридор, с удивлением отметив, что ночного охранника на месте не было, и подумала, что отцу это вряд ли понравится. Она быстро вошла на основной этаж, оглядывая темный магазин. Кроме тусклых ламп на потолке, единственным источником света была рождественская елка под балконами. «Спокойно», — сказала себе девушка. Ее старый страх как будто вернулся, внизу живота ощущалась какая-то тяжесть. Но она знала, что скоро это пройдет. Какая глупая фобия! Но что это за музыка? Рева остановилась и прислушалась. Кто-то включил систему. «Безмолвная ночь» — именно эта мелодия лилась над опустевшим магазином. «Елка горит, музыка играет, у задней двери нет охранника. Кто-то очень беспечен, — подумала Рева. — Хорошо, что папы нет. Он бы заставил кое-кого расплатиться за это безобразие».

Страх снова начал возвращаться, заставив ее застыть на месте. Но мягкая рождественская мелодия помогла сдвинуться с места. Задержав дыхание, девушка добралась до лифта для сотрудников, вошла внутрь и нажала кнопку шестого этажа. Так, вот и приемная. Рева почувствовала облегчение и гордость за себя, за то, что не позволила страху овладеть собой.

Быстро идя по ворсистому ковру, она спешила к кабинету отца в конце коридора. К ее удивлению, мониторы охраны все еще были включены. Они тихонько жужжали и были совершенно без надзора. Что это тут происходит?

Вдруг она увидела чью-то фигуру у мониторов.

— Хэнк? — крикнула Рева, подходя ближе. — Хэнк, что ты делаешь тут так…

Но это оказался не Хэнк. Мужчина, который сделал шаг ей навстречу, был одет в голубую форму охранника. Экраны бросали на него серый отсвет, и он казался странным, нереальным созданием из фильма. Это освещение не позволило Реве сразу узнать его.

Мистер Уэйкли! — воскликнула она. — Вы же здесь больше не работаете!

Но мне нужно еще кое-что закончить, — ответил он.

И тогда Рева увидела у него в руке пистолет.

Реве показалось, что хор, певший «Безмолвную ночь», стал громче. Она стояла, открыв рот и переводя взгляд с пистолета на лицо мистера Уэйкли, окрашенное в серый цвет в свете мониторов. Он сделал шаг по направлению к ней. Потом еще один. Лицо его приобрело свой естественный цвет. Глаза были красными и блестели, на носу выступили вены.

Мэйвуд обещал мне, что никаких проблем не будет, — сказал мистер Уэйкли, вращая глазами.

Рева вдруг поняла, что он пьян. Пьян и опасен. А в руке у него пистолет.

Мэйвуд обещал мне, — повторил он, видимо желая объяснить Реве свое присутствие в магазине.

Успокойтесь, мистер Уэйкли, — сказала девушка, поднимая руки. — Просто успокойтесь, хорошо? Я уверена, что все будет в порядке.

Ее сердце билось так сильно, что она едва слышала, что говорит.

Нет, — покачал головой Уэйкли. — Ничего не будет в порядке. Мы в полном дерьме.

Он так глотал слова, что Рева с трудом понимала, что говорит мужчина.

О чем вы? — спросила она, дрожа от страха.

Об ограблении. Мэйвуд. Именно он его спланировал. Сказал, что никаких проблем не будет.

Уэйкли отступил назад и прислонился к монитору.

Вы имеете в виду ограбление магазина? — уточнила Рева.

Тот кивнул, и его лысина заблестела в странном свете.

Мэйвуд сказал, что трое ребят собираются ограбить магазин, что они отвлекут внимание охраны. Ну, ты понимаешь. Охранники схватят их, а мы с Мэйвудом тем временем обчистим сейф внизу. А ребята об этом даже не узнают.

Он замолчал, как будто пытаясь вспомнить, что случилось потом.

Мы взяли деньги. Это был хороший план и отлично сработал. Но когда я вышел из кабинета с сейфом, то увидел, что один из грабителей — мой сын!

Уэйкли печально покачал головой.

Это был Микки, мой собственный сын. Я и понятия об этом не имел. — Отчаянные глаза мистера Уэйкли уставились на Реву. — Мэйвуд не говорил мне, что один из этих ребят — Микки. И я не знал, что он здесь. А он не знал, что я здесь. А потом…