— А почему?

Я не знаю почему! — рассмеялась она.

Рева никогда не могла сердиться на Майкла. Во-первых, у него были прелестные рыжие кудри и темно-голубые глаза, а также белая кожа, что делало его очень похожим на сестру. Кроме того, она знала, что для мальчика такого возраста очень тяжело расти без матери. У Майкла была няня, Ивонна, которая его очень любила и проводила с ним много времени, но это все равно не то.

Девушка с грустью подумала, что брат даже не помнит маму. Теперь он подпрыгивал на ее пружинящей кровати, как на трамплине. Надо было отругать его и загнать обратно в постель, но она чувствовала себя не в силах сделать это.

Эй, не так высоко! — воскликнула Рева.

Я летаю! — радостно кричал мальчик.

Она задумалась над тем, кому еще предложить работу. Большинство ребят на выходные куда-нибудь уезжали.

Зазвонил телефон, и в ту же секунду Майкл громко взвизгнул, напугав сестру.

Майкл… хватит! — резко сказала она. — Уйди, мне надо поговорить.

Мальчик подпрыгнул еще пару раз, потом скатился с кровати и исчез за дверью. Девушка сняла трубку.

Привет, это Пэм.

«Ого! Мисс Симпатичная Киска, — с горечью подумала Рева. — Мисс Сладенький Яблочный Пирог». Это звонила ее двоюродная сестра, и хотя семья Пэм была очень бедной и жила в полуразвалившемся доме на улице Страха, Рева иногда признавалась себе в том, что завидует кузине. У той были прямые светлые волосы, обычно завязанные в хвост, круглое, дружелюбное лицо, блестящие зеленые глаза. Эдакая «Мисс Америка». Иногда Рева спрашивала себя: почему сестра не пользуется помадой или тенями для век и почему не укладывает свои волосы? Но втайне, и даже не совсем втайне, завидовала кузине, тому, как она умеет мгновенно понравиться любому, как легко заводит друзей и общается с другими людьми. Разумеется, Рева ни за что на свете не призналась бы в этом Пэм и в большинстве случаев, вспоминая свою двоюродную сестру, что случалось достаточно редко, думала о ней с насмешкой. Кузина была так патетически бедна, и всякий раз, когда она встречалась с Ревой, на ней были одни и те же джинсы… да и вела она себя как-то скучно.

Привет, Пэм. Как поживаешь?

— Нормально. У меня была простуда… но у кого ее не было? — шмыгая носом, ответила та.

«У меня не было», — злорадно произнесла Рева про себя.

Как дядя Роберт? — спросила Пэм.

Нормально. Немного устал. Ну, ты знаешь, сейчас в магазине самый горячий период.

Кстати, я именно по этому поводу и звоню, — начала сестра. — Рева, слушай… — Она заколебалась, ей явно было нелегко об этом говорить. — Скажи… а в магазине есть какая-нибудь работа на каникулы?

«Ну уж нет, — подумала Рева, постукивая своими яркими ногтями по телефонному аппарату. — Терпеть рядом с собой эту нищую, занюханную кузину да еще и чувствовать себя виноватой?»

— Ой, мне так жаль, — сказала Рева, и по ее голосу казалось, что ей действительно страшно жаль. — Если бы ты позвонила на прошлой неделе! Все рабочие места уже разобраны.

Девушка поздравила себя с тем, что прекрасно умеет врать. Голос звучал так убедительно, что она сама себе поверила.

А-а-а, — разочарованно протянула Пэм. — Да, надо было позвонить раньше…

Мне очень жаль, — сочувственно повторила сестра. — Ужасно, Пэм. — Потом голос ее стал веселее. — Ну, ладно. Рада была тебя услышать. Нам нужно увидеться перед Рождеством. Передавай привет родителям.

И положила трубку с довольной улыбкой на лице. Что ж, вечер вполне удался.

Пэм Долби швырнула трубку с такой силой, что телефон упал со стола. Девушка нагнулась, чтобы поднять его, и застонала от негодования.

Врунья! — вслух воскликнула она, опустилась на кровать и со всей силы швырнула своего потрепанного плюшевого мишку об стену.

«Рано или поздно ты у меня за это поплатишься», — подумала Пэм с горечью. Однажды, в один прекрасный день, она найдет способ отомстить кузине.

Пэм сняла трубку, собираясь снова позвонить Реве и сказать ей все, что о ней думает. «Что я ей сделала? — спрашивала она себя, сидя на краю кровати и вертя в руках телефон. — Я всегда общалась с ней доброжелательно, никогда не говорила ей, как ее все ненавидят в школе».

Налетел порыв ветра, и оконные рамы заскрипели. Пэм поежилась и потянулась за носовым платком — у нее все еще был насморк. «Неудивительно, что зимой я почти всегда простужена, — с грустью подумала она. — Этот старый дом скоро вообще развалится». Батарея под окном работала вовсю, но без особого толку. Еще один порыв ветра, казалось, сотряс весь дом.

Она положила трубку. Какой смысл звонить, если кузина неуязвима. Пэм в жизни не удавалось поговорить с ней откровенно. Рева была слишком холодна, саркастична и высокомерна для откровенных бесед. Любила говорить только о тех вещах, которые ей принадлежат, об экзотических местах, где она занималась подводным плаванием, и мальчиках, которых она бросила. Пэм думала о том, что редко когда у двух столь близких родственниц бывает так мало общего. Затем наконец подняла медвежонка с пола, сдула с его головы пыль и положила на кровать. Девушка все еще отвратительно чувствовала себя после этого звонка. «Надо позвонить Фокси», — решила она.