– Я главнокомандующий вооружёнными силами свободной России генерал армии Широков! Приказ по войскам и соединениям: солдат противника и военизированных контрактных организаций в плен не брать. Офицеров и административных служащих допрашивать, после чего в расход. Но без издевательств, кто будет замечен – встанет с янки рядышком.

Закончив говорить я тут же сосредоточился на районе, который уже через считанные минуты окажется под американскими бомбами. Вообще, после грамотной работы артиллеристов и диверсантов американцы смогли нормально использовать едва ли треть авиации, дислоцированной на захваченных в ходе первых недель войны аэродромах и переделанных под взлётно-посадочные полосы кусках автомобильных дорог. Боги войны основательно расковыряли инфраструктуру, на карте отображались шлейфы дыма и облака пылевой взвеси на месте топливохранилищ и арсеналов. Сейчас в воздухе одновременно находилось около сорока машин, но лишь полтора десятка из них реально пытались атаковать нас. Две трети из них – это транспортные вертолёты, вывозящие раненых и повреждённую технику в тыл. Штурмовики А-10, прозванные «бородавочниками», так лихо поднявшиеся навстречу нашим атакующим танкам, были уничтожены, не успев сделать ни единого выстрела из бортовых пушек или произвести ракетный залп. Наши ЗРК ещё в прошлом веке показывали многократное превосходство над этими неуклюжими машинами, сваливая их сейчас с недосягаемых для последних дистанций. В свою очередь, три звена более лёгких и маневренных фронтовых штурмовиков Су-25 под прикрытием истребителей не давали амерам развернуть атакующие порядки, выбивая новейшие БТР «страйкер» и модернизированные «абрамсы». Вертолёты «Апач», опять лишившиеся поддержки истребителей, и не имея чётких приказов от уничтоженного командования, действовали исходя из личных соображений. Вражеская авиация показала полную неспособность противостояния более малочисленной группе наших самолётов, часть которых была восстановлена буквально за пару недель до наступления. Современный истребитель это не фанерный планер, но наши и китайские техники на вновь созданных ремонтных базах справились с проблемой превосходно. Иными словами, сейчас мы с американцами поменялись ролями. Нельзя сказать, что враг бежал повсеместно, многие дрались достойно и, как в случае с подразделением мотострелков Смирнова, выказывали отличную выучку и хладнокровие. Но в сознании врага произошёл перелом, которого мы с Грековым желали добиться: надеясь на авианосец и его боевую мощь, янкесы использовали любую возможность для отступления. Линия фронта в районе Гроссевичей теперь не напоминала дугу, выгнутую на восток, она превратилась в четыре очага синих пиктограмм, изолированных войсками Нефёдова. Нельма ещё держалась за счёт базирующейся там командной инфраструктуры района и сети береговых укреплений. Однако и там красные ромбы двух ударных групп с позывными Гранит-Восемнадцать и Гранит-Двадцать четыре уже вышли на юго-восточные окраины города. Кликнув клавишей масштабирования я уменьшил карту района и увидел, что группа синих точек обозначавшая «Нимиц» с его свитой всё ближе вползает в Сахалинский залив. Ещё десять минут и авианосец окажется в зоне прямого выстрела для замаскированных береговых батарей сахалинского гарнизона. Тем временем у Чернова дела складывались не блестяще: с севера и юго-востока две его маршевые колонны и авангард, состоящий из двух танковых взводов и роты мотострелков, обходили две броне-группы. Судя по сигнатурам над значками, это были части четвёртого батальона двенадцатой бронетанковой дивизии американцев. Наконец-то наладив управление в самом городе, янкесы сформировали три взвода лёгкой мотопехоты усиленные тяжёлыми танками и двинулись навстречу «черновцам» быстро подходившим к окраине Ванино с юга. Значит, противник решил-таки ввести в бой основной резерв, и части, скованные боем тут, не будут переброшены к Гроссевичам и под Нельму. Осложнялось положение тем, что вертолёты прикрытия ушли на дозаправку, а спустя ещё час батальон Чернова вообще лишится воздушного прикрытия, так далеко он вырвался вперёд. Артдивизион ушёл полчаса назад. Как же теперь будет не хватать грозного голоса «самоходов»! Танкисту, как и его коллеге, придали новые самоходки «Мста» {31} , собственно, они-то, вкупе с вертолётами, и помогли Чернову так глубоко вклиниться в американскую оборону. Через шесть часов, лишённая горючего, встанет вся его «броня», поскольку и части обеспечения теперь отрезаны. Однако верный приказу танкист продолжал идти вперёд.

– Я Гранит-Два, авангард вступает в непосредственное соприкосновение с танками противника, есть угроза окружения второй маршевой колонны. По системе оповещения получена информация об угрозе бомбово-штурмового удара через пять минут!..

Перебивая полковника, в доклад вклинился Примак. Командарм был бледен, синие отсветы легли на его лицо, отчего морщины проступили ещё резче:

– Воздух Главный – Бастиону!.. Спутники связи и управления группировки противника заняли положение в зоне досягаемости для удара. Авианосная группа противника вошла в зону уверенного поражения для ракет береговых батарей Сахалина!.. Воздух-Семь и Воздух-Три ведут бой с перехватчиками американцев, противник имеет четырёхкратное преимущество, мы едва держимся!..

Я глянул на замершего у планшета Грекова. Профессор военной академии с застывшим во взгляде торжеством чётко проговорил в пространство перед собой, не отрывая глаз от обновляющейся в реальном времени картинки, где отображалась общая обстановка сражения:

– Всем подразделениям Гранита-Два – отход, вы справились, полковник! Тактической группе «Феникс» начать атаку на спутниковую группировку противника. Эскадрилья прикрытия – предельное внимание, приготовиться к отражению воздушной атаки. Нептун-Два – огонь по готовности, авианосец ваша забота. Гранит-Первый – вперёд, главная цель – дивизион связи в Гроссевичах, второстепенная – береговые батареи и эсминцы прикрытия в порту Нельма!

Напряжение достигло пика, теперь всё зависело только от точности расчётов, но ещё больше, как всегда, лишь от воли случая. Я вызвал на экран карту погоды на одиннадцать сорок утра. Погода на побережье стояла ясная, однако с северо-востока шёл холодный фронт и скоро мог начаться снегопад, чего лучше бы не случилось. Душу терзала тоска от сознания, что группа Чернова, по сути, отдана на растерзание американцам. Противник вчетверо превосходит измотанных непрерывным движением и боями солдат смекалистого полковника. На карте сейчас отображался юго-восточный квадрат, до пригородных укреплений Чернову оставалось преодолеть буквально считанные десятки километров. Янки разделили силы на три оперативно-тактические группы, в каждой было до двух десятков танков и лёгких бронемашин. На карте отобразились иконки более чем полутора десятка штурмовых вертолётов, взявших курс на перестраивающихся мотострелков и танковые колонны Чернова. С юго-востока приближался атакующий строй бомбардировщиков, границы синего круга, обозначавшего радиус зоны поражения от бомбоштурмового быстро бежал таймер обратного отсчёта. Логичнее всего было поставить химзавесу и, положившись на скорость двигателей, попытаться уйти под прикрытие зенитного дивизиона, который сможет если не отразить атаку в полной мере, то снизить потери. Но Чернов что-то задумал, и я до самого конца не понял, что именно – янки глушили дальнюю связь, всё, что у нас было на данный момент – это размытая картинка с уходящего из района спутника. Войска бригады разворачиваясь для фронтальной атаки, тремя группами они ринулись навстречу американцам, попутно выбросив детонирующие подрывные заряды и дымовые гранаты. Теперь между ними и американцами оказалась плотная стена дыма, а также туча осколков от разрывающихся без всякой пользы взрывпакетов. Ещё чуть-чуть, и снова завяжется бой, который станет для Чернова и его людей последним.

– Здесь Гранит-Двадцать три! Тактическая группа моих мотострелков при поддержке танковой роты Гранита Восемнадцать ворвалась на позиции дивизиона вражеских береговых батарей. Шесть установок уничтожены, две захвачены в качестве трофеев. Наши потери: четыре БМП и один Т-80УД. Личный состав – двенадцать «триста» и три – «двести».

Слова доклада прошли фоном, судьба Нельмы для меня была ясна: бригада Нефёдова ворвалась в город практически на плечах беспорядочно отступающих американцев. Видя, что мы не собираемся щадить безоружных, часть разбитых вражеских разрозненных групп пыталась обороняться. Но гораздо большее число их бежало к побережью, связисты бригады глушили передачи противника, смысл которых сводился к истерическим просьбам о немедленной эвакуации.

– Я Нептун Главный, – это раздался по громкой связи голос контр-адмирала Никифорова. – Эскадра вышла в район нельмской бухты, десантные суда в сопровождении кораблей поддержки и транспортов обеспечения взяли курс на Гроссевичи и Южно-Сахалинск для взаимодействия с наземной атакующей группировкой Гранита-Шесть и Нептуна-Четыре.

Однако я всё ещё не отрывал взгляда от окутанных дымом холмов, где только что отбомбились американцы, смешав бригаду Чернова с землёй. Сигнал оттуда прервался, и экран заволокло статикой помех. До хруста сжав кулаки, я заставил себя переключиться на квадрат, где сейчас разворачивалась основная фаза операции. Красные иконки парили в море и вокруг очистившихся от синего цвета кусков береговой полосы вокруг Нельмы и Гроссевичей.

– Воздух Главный – Бастиону!.. «Фениксы» свою задачу выполнили, спутниковая группировка американцев над оперативным районом уничтожена. Связь с авианосной группировкой мы успешно глушим, воздушный флот противника дезориентирован и несёт потери!.. Они бегут… Бегут, суки!

Дальнейшие события стали следовать, перекрывая друг друга с нарастающей быстротой. Рапорты атакующих подразделений слились в единый победный речитатив. Мне с большим трудом удалось вычленить действительно важные доклады, компьютер не успевал отображать на общей карте происходящее.

– Нептун Два – Бастиону! Авианосец противника поражён второй ракетой в район силовых установок. Корабль потерял ход, наблюдаю сильные пожары в районе верхнего яруса надстроек и взлётной палубы. Акустики сообщают о сильных взрывах в арсеналах корабля, радиоперехват зафиксировал сигнал об эвакуации. «Нимиц» запрашивает окинавский оперативный штаб, просит выслать транспорты для буксировки в ближайший порт. Сообщает о потерях среди экипажа.

Отозвался Никифоров, в голосе адмирала звучало торжество. Я буквально видел, как он сдерживается от обычных в данном случае «морских» выражений: