– Ники!

– Я больше так не зовусь, Чил. – Он опять повернулся к Раджи: – Объясни ему, пожалуйста!

– Ники, – повторил Чили, – погляди на меня.

– Ну, что тебе надо?

– Скажу тебе один раз, повторяться не стану, – произнес Чили. – Понимаешь, «Кар-У-Сель-увеселение» – в жизни не слыхал названия глупее! – больше не продюсирует Линду Мун. Она покидает вас, не хочет больше иметь с вами ничего общего. Если ты попытаешься ее запугать, станешь каким-то образом ей угрожать или осмелишься пальцем ее тронуть, то будешь до конца своих дней рвать на себе волосы. Вот так.

Чили встал с кресла и пошел к выходу, к дверному проему, который загораживал Элиот. Чили шел прямо на него, и в последнюю секунду Элиот чуть посторонился. Чили прошел через приемную по коридору и нажал кнопку, вызывая лифт.

Он ждал.

Потом он услышал, как открылась и закрылась дверь офисов «Кар-у-сели», и услышал шаги островитянина – неспешные шаги, звонко отдающиеся на плиточном полу, – нет, он не задираться вышел, не драться – захоти он драться, он бы уже сделал это внутри. Элиот вышел с намерением что-то сказать.

Только когда Элиот подошел, Чили повернул голову.

– Да?

– Вы не с тем говорили.

– Правда?

– Ник ни черта не знает.

– Ну а Раджи?

– Если и знает, то помалкивает.

– Ты настоящий самоанец?

– Более чем настоящий.

– И имя у тебя настоящее?

– Сколько себя помню, зовусь Элиот Вильгельм.

– Ну-ка вздерни еще разок бровь! Элиот поднял бровь.

– Хватит, хватит, опусти! Значит, мне следует поговорить с тем, с кем следует. Хочу выяснить некоторые вещи.

– Прежде всего вам следует говорить правду. Я звонил на студию, и они сказали, что вы у них больше не работаете.

– Извини, дружище, забыл предупредить тебя, чтобы спрашивал Элейн Левин. Я все устрою.

Позвони Элейн, скажи, что ты и есть тот самый телохранитель-самоанец. Она будет предупреждена и назначит время для встречи. Я тоже приду, и мы поговорим.

– О роли в кино.

– О той, что я уже наметил. Если ты расскажешь мне что-нибудь интересное, это поможет делу. Понял? Расскажешь то, что мне хочется знать. И мы договоримся о кинопробе.

– На этот раз без дураков.

– Даю тебе мое честное благородное слово, – сказал Чили, думая, какой бы вопрос ему задать. – Ты гомик, Элиот?

– Так все думают. А что думаете вы?

– Думаю, что ты двустволка. Элиот подмигнул ему.

– Двойное удовольствие, милый мой, как говорится в рекламе жевательной резинки.

Лифт пришел, и Чили оставил Элиота на этаже.

Первое, что сказал Ник Раджи сразу же после ухода Чили, было:

– Сидел тут как пень. Ни единого слова ему не сказал.

– Он с тобой говорил, не со мной. Я ведь рассказывал тебе о моем разговоре с ним возле клуба, когда он переманивал Линду, рассказывал? Ты сказал тогда: «И ты не дал ему пинка под зад? Не двинул по роже?» Сейчас он выложил все это тебе, и ты ничего не сказал, утерся, правда? А ведь он оскорбил тебя, пригрозил убить, если тронешь ее, и ты не дал ему под зад коленкой, не двинул в зубы, ничем ему не ответил.

– Я все думал, кто его подослал. И зачем ему понадобился Джо Лаз?

– Почему же ты не спросил его об этом?

У партнера его вид был огорченный, пришибленный. По телефону он больше не трезвонил, лишь спросил:

– Ты с Джо виделся?

– Нет, с тех пор, как расплатился с ним, нет. Дал ему то, что он запрашивал, и все. Вчера.

– Чего же он ждет?

– Джо Лаз говорит, что сперва человека надо найти. Поэтому-то он и попросил увеличить сумму.

– Того, кто заявляется прямо к тебе в кабинет, найти не так уж трудно, – сказал Ник. – Чили что-то пронюхал, иначе он не стал бы расспрашивать о Джо Лазе. Что же ему известно? Может, он видел, как Джо выходил из его дома в тот вечер? Возможно, он его знает. Тогда он сообщит в полицию. Он мог уже это сделать, и они сцапали Джо. Понимаешь? А спрашивая, не знаю ли я, где Джо, он информировал об этом меня. Господи, у меня в работе два, а может, и целых три диска. Я с утра до ночи вишу на телефоне, так мне не хватало еще этой головной боли. И вообще – чего он хочет от Линды?

Ник в растерянности перескакивал с пятого на десятое. А Раджи наблюдал за ним. Тот барабанил пальцами по столу, вращался на своем стуле туда-сюда, ерзал, словно осаждаемый муравьями. Он задумчиво трогал то волосы, то телефон на голове, а потом сдернул его, с грохотом сбросив на стол.

– По-моему, я впервые в жизни вижу тебя без телефона на голове, – заметил Раджи. – Спрашиваешь, чего он хочет от Линды. Он хочет ее. Ведь она лакомый кусочек. Хочет получить от нее все, что может, а заодно в качестве приза то, что он хочет по-настоящему.