Пока он стоял спокойно, он выглядел не слишком-то угрожающе. Слегка смахивал на Харби Суле, мужа бывшей невесты Джека, Морин, а Харби, по мнению Джека, куда больше походил на метрдотеля, чем на уролога, – хотя кто его знает, как полагается выглядеть урологу. Редковатые волосы прилизаны, усики точно нарисованы карандашом. Росту в полковнике было примерно пять футов семь дюймов, вес – где-то за полторы сотни фунтов. Одно хорошо во всей этой истории – все противники пока что оказываются в весе пера.

Низко склонившись над открытым гробом, полковник разглядывал Бадди Джаннета. Он был так поглощен этим занятием, что подпрыгнул от неожиданности, когда Джек произнес за его спиной:

– Хорошая работа, а? Вы бы видели, в каком состоянии он к нам поступил. – Джек подошел вплотную к полковнику и тоже уставился на восковое лицо Бадди. – Мы ему годков десять убавили по крайней мере, не говоря уж о том, что нам пришлось приводить его в божеский вид.

Не поворачивая головы, полковник спросил:

– Значит, это вы мне нужны?

– Похороны состоятся завтра утром. Место последнего упокоения – кладбище Метари.

– Я задал вам вопрос.

Джек обернулся, увидел перед собой покрытые лаком волосы, похожие на шапочку, и поспешил перевести взгляд чуть ниже, на очки с розоватыми стеклами.

– Я слышал вопрос. Да, можете все обсудить со мной. Насколько я понимаю, речь идет об усопшем члене семьи?

– Об усопшей подруге, – внес поправку полковник. – Вы забрали ее вчера из больницы для прокаженных в Карвиле.

– Я? Может, кто-то другой?

– Вы или кто-то другой – какая разница? Мне нужно ее видеть. Я хочу видеть Амелиту Соза.

– У нас тут таких нет. Только этот джентльмен и больше никого. Или нет, виноват – еще у нас есть мистер Луис Морриссо. Но Амелита Соза – нет, таких нет. Весьма сожалею.

Полковник выпрямился, бросил на него высокомерный взгляд и процедил:

– Нет, вы пока еще недостаточно сожалеете. – С этими словами он направился к двери гостиной. Встав на пороге, он выкрикнул какое-то имя. «Фрэнк» и еще как-то дальше. Фрэнк Линн, что ли? Джек толком не разобрал.

Подойдя вслед за полковником к двери, Джек наткнулся на креола, знакомого ему по станции заправки, – тот как раз выходил из комнаты для посетителей. Черт, это тот самый парень – парень с прилизанными волосами, который стоял перед самым катафалком и все время молчал.

Полковник снова позвал этого парня – Фрэнклин, вот как его зовут – и быстро заговорил по-испански. Слов Джек не разобрал, но судя по интонации, полковник задал какой-то вопрос.

Креол только хмурился, лицо его оставалось непроницаемым.

– Сото? – переспросил он. – Что? Полковник снова заговорил по-испански, махнул рукой и повторил по-английски:

– Этот человек вез Амелиту из Карвиля? Он или не он? Амелиту, ту девушку, вчера.

Джек почувствовал, как креол уперся в него взглядом – таким же пустым и невыразительным, что и вчера, когда он вышел из катафалка и попытался его обойти. Что таит в себе этот взгляд?

– Да, это тот самый, он вел катафалк, – подтвердил Фрэнклин. – Не знаю, была ли там девушка.

Что-то тут не так, подумал Джек. Парень говорил с явным акцентом, должно быть, он и в самом деле родом из Никарагуа. Но почему же он ничего не понял, когда полковник заговорил с ним по-испански? Ведь они земляки.

– Он не дал нам заглянуть внутрь и посмотреть, там ли она.

– Достаточно, – буркнул полковник, оборачиваясь к Джеку. – Ты ездил в Карвиль. Ты взял там девушку. Где она?

– Кто сказал, что я ездил в Карвиль?

– Фрэнклин сказал. Ты что, не слышал?

– Фрэнклин ошибается. Откуда он сам?

– Из Никарагуа. Откуда же еще, по-твоему?

– Не знаю, потому и спрашиваю, – откликнулся Джек. – Давно он в наших краях?

Фрэнклин молча переводил взгляд с одного на другого.

– О чем ты? Какая тебе разница?

– Может, мы для него все на одно лицо. Может, он просто видел человека, очень похожего на меня.

На миг Джеку показалось, что полковник хочет его ударить.

– Ты хочешь сказать: другой парень, в точности похожий на тебя, ездил вчера в Карвиль в другой карете?

– Знаете, эти «кареты», как вы их называете, все похожи друг на друга. Верно ведь? Так почему это не мог быть другой парень, похожий на меня?

– Потому что этого не может быть.