– Я просто так, для интереса, хотел бы знать, кто тут хорошие парни, а кто плохие, – настаивал Рой.

Люси резким движением придвинула к нему пачку вырезок.

– Вот высказывание военного министра «контрас» Энрике Бермундеса: «Мы на собственной шкуре поняли, что хорошие парни войн не выигрывают». Другой их вождь, Альфонсо Робело, признает: да, на гражданской войне часто совершаются злодеяния. А вот фотография: человек лежит в открытой могиле, живой, а люди из «контрас» пилят ему горло. Вот еще, – она вскрыла очередное письмо. – Это от монахини, с которой я работала в Никарагуа. Послушай, что она пишет. – Люси скользнула взглядом по странице, нашла нужное место: «Контрас» подкараулили грузовик с тридцатью сборщиками кофе. Те, кто не погиб при взрыве мины, были расстреляны и сожжены заживо прямо в грузовике. Среди них было четверо женщин и пятилетний ребенок… А нас призывают молиться за этих «борцов за демократию, борцов против безбожного коммунизма»… Они убивают сборщиков кофе, людей, прокладывающих телефонные линии, крестьян, вступивших в кооператив. Кто содержит этих убийц? Наше правительство. Теперь ходят слухи, что их финансируют и частные американские компании. Столько смертей вокруг. Никогда прежде не видела столько смертей». – Люси продолжала читать и все, замерев, слушали ее. Закончив эту страницу, она спросила Роя: – Хочешь еще? Консепсьон Санчес была на четвертом месяце беременности. Они засунули дуло ружья ей в рот и выстрелили, а потом штыком вскрыли ей живот. Пако Севилья пытали на глазах у жены и семерых детей, отрезали ему уши и язык и заставили съесть их. Отрезали ему пенис и, наконец, убили. Хочешь еще?

– Эти ребята воюют против коммунистов, – задумчиво проговорил Рой. – Стало быть, хороших парней в этой истории нет. Кругом полно грязи.

– Надеюсь, тебя это устраивает, – съехидничала Люси. – Стало быть, ты с нами?

Она закурила, и тут снова зазвонил телефон. Рой подождал, пока Люси отойдет к телефону.

– Полагаю, без меня вы не справитесь, – заметил он. – Тоже мне, взломщик-любитель и отсидевший тридцать лет грабитель банков. – Он поднялся, оттолкнув кресло, и направился к бару. – И налить мне никто не догадается.

– Ты у нас босс, – в спину ему сказал Джек. – Делай сам, что хочешь.

– Если не я, то кто же? – обернулся к нему Рой. – Ты, что ли? – И он пошел к бару.

– Боже! – спохватился Каллен. – Они отрезали парню его колокольчик. – Воровато глянув в сторону Люси, все еще занятой телефонным разговором, он протянул Джеку раскрытый журнал. – Вот, смотри.

На развороте журнала пять моделей в открытых купальниках выходили на берег из воды – улыбающиеся, довольные жизнью.

– Которую выбираешь?

– Для чего?

– Как для чего? Чтобы переспать.

– Калли, ты уже не в тюрьме, можешь обойтись без этого.

– Мне бы вот эту черненькую. Господи Иисусе!

– Дай сюда! – потребовал Рой. Каллен пододвинул к нему журнал, и Рой тут же заявил: – Все никуда не годятся. Из их пяти пар титек и одного приличного комплекта не составишь. – Отхлебнул глоток и добавил: – Но Калли готов даже курицу трахнуть, если она к нам в окно залетит.

Джек через плечо оглянулся на Люси. Повернув голову, он встретился взглядом с Роем.

– Что, разволновался, Джек? Не бойся, она нас не слышит. Ты еще не поднимался с ней в спальню, не показал ей, чего она лишила себя, заделавшись монахиней? Молчишь, а? Если ты ее хочешь, мое дело сторона. Она все равно не в моем вкусе.

– Ну, спасибо, Рой, – пробормотал Джек, вставая и направляясь к бару. В двадцати футах от него Люси, прислонившись к стене, докуривала сигарету, изредка и нехотя говоря что-то в трубку. Люси в обтягивающих джинсах и черном свитере – прекрасный силуэт на фоне зеленых банановых листьев. Вот она провела рукой по темным, коротко остриженным волосам.

Рой терпеливо дожидался, пока он вернется.

– Я говорил с ребятами из убойного отдела, сказал, что случайно слышал про убийство. В ресторане обедало тридцать семь человек, когда этому придурку прострелили позвоночник и голову, и ни один ничего не слышал. Я кое-что разузнал. – Вынув из внутреннего кармана вельветового пиджака блокнот, Рой принялся листать его, бормоча: – Элвин Кромвель, Элвин Кромвель.

Джек взял сигарету из пачки Люси, первую за весь вечер. Это имя, Элвин Кромвель, он списал из блокнота, валявшегося в комнате полковника. Там еще был телефон с кодом штата Миссисипи.

– Ага, вот: «Магазин спорттоваров и мужской одежды Кромвеля», Галфпорт. С какой это стати никарагуанец ездит в Галфпорт за одеждой?

– С какой стати он вообще туда ездит? – откликнулся Джек.

– Вот именно. Я разузнал адрес, а ты поезжай туда сам и все выясни.

– Думаю, Элвин торгует оружием.

– Вполне возможно.

– Или у него куча денег и он ненавидит красных. Джек повернулся к Люси. Она взяла свой стакан с шерри и наконец-то отпила из него.

– Звонил папа. Вчера он ужинал с полковником. – Люси отхлебнула еще один глоток и уселась на самый краешек дивана, отставив в сторону стакан.

Джек наблюдал за ней. Сосредоточенная, ушла в себя, не желает ни на что откликаться.

– И что дальше? – спросил он.

– Пока ничего, но кое-что может произойти. Отец говорит, если он сможет отменить платежи по своему чеку, он это сделает. Он сказал, похоже, полковник собирается сбежать со всеми деньгами. А потом он сказал: – послушайте только! – «Что ж, в любом случае эту сумму мне спишут с налогов». Он посоветует друзьям, которые еще не платили полковнику, воздержаться, хотя это только «шестое чувство», никаких доказательств. Он говорит, это всего-навсего «интуиция», однако интуиция помогла ему разбогатеть.