— Да плевать мне на ваше дело! Я не Софья Летичевская!

— Вот даже как?

— То есть, не та Софья Летичевская, которая два года назад ушла из дома. Хотя я уверена, что она просто-напросто сбежала от такой сестрички. Я бы на ее месте поступила именно так.

Оперуполномоченный и психотерапевт переглянулись. Жуков же спокойно продолжил:

— Валерия Алексеевна принесла несколько фотографий своей младшей сестры. Мы выждали какое-то время, а потом объявили девушку в розыск. Поступило несколько телефонных звонков. Похожую девушку видели на железнодорожном вокзале. Блондинку в джинсовой куртке. Другой свидетель утверждает, что она ловила попутку на трассе. Но все показания, несмотря на противоречивость, сводятся к одному: Софья подалась в столицу. Там ее след теряется. Она не звонила, не писала, не давала о себе знать. Исчезла, и все.

— Ну а я здесь при чем? — огрызнулась Соня.

Следователь раскрыл папку. Достал первый снимок:

— Это то, что я присылал по факсу. Это вы, Соня?

— Ну да. Я. Фотография, которая на моем паспорте. Это ничего не доказывает.

Он достал из папки еще несколько снимков. Показал девушке:

— Это? А это?

Соня охнула, потом пробормотала:

— Откуда они у вас?

— Я же сказал: два года назад принесла ваша старшая сестра. На первом вам шестнадцать лет, на втором восемнадцать. А вот на этом двадцать.

Соня уставилась на снимки. Потом резко сказала:

— Дайте сюда! Вот черт! Руки! Когда снимут этот проклятый гипс?!

— Сонечка, я помогу, — сунулась к ней Валерия.

— Нет! Ты отойди! Ты все можешь, я знаю. Валентин… Как вас там? Господин мент! — Девушка посмотрела на стоящего рядом с Жуковым оперуполномоченного.

Тот только плечами пожал, мол, что взять с ненормальной? Без обид. И взяв у следователя снимки, подошел к Соне, положил их ей на колени. На том, где девушке было двадцать, она стояла на берегу реки, улыбалась, правой рукой придерживая волосы, чтобы они не падали на лоб.

— Да. Это я. Снимок сделан в Англии. Это Темза.

— А не Кукундяевка? — съязвил оперуполномоченный. — Не средняя полоса России?

— Разве не видно, что это Европа? — накинулась на него Соня.

— Ну, вода, — пожал плечами тот. — Серая. Грязная. Ну, небо. Голубое. Облака плывут. Где написано, что это Англия? Я там не был. А кто-нибудь из присутствующих был? Кроме пострадавшей? Ну вот, видите! Никто из нас не видел ни Темзы, ни этого, как там его? Биг Бена.

Соня рассеянно посмотрела на снимок:

— Я сделала его специально для мамы. И прислала в конверте. Снимков было два. Один этот, а другой… Да! Там были дома! Ясно видно, что это Европа! Англия! На этом не видно, а на другом… Где он? Где второй снимок? — накинулась Соня теперь уже на сестру.

— Не знаю, — та пожала плечами. — О том, что это Англия, ничего не знаю. Я фотографировала тебя на берегу реки, только это…

— Опять врешь! — оборвала ее Соня. — Но вот это-то Москва! Никто не будет утверждать, что я стою не на Красной площади? — Она ткнула загипсованной кистью в другую фотографию.

Валерия улыбнулась:

— Да, это Красная площадь. Когда Соне исполнилось восемнадцать, я решила сделать ей подарок. Она так хотела побывать в столице! Папа был еще жив. А мама… Мне хотелось немного отвлечь Соню. Я как чувствовала, что с ней что-то не то творится. И собрала денег. Мы поехали в Москву, неделю жили в гостинице. У меня было много фотографий, потому что я снимала Соню везде, где мы бывали. На Красной Площади, в Александровском саду, на Воробьевых горах. Это один из снимков.

— Врешь! Меня снимал отчим! А рядом стояла моя мама! Я приехала на неделю, потому что начались каникулы. Они уговорили меня пробыть в Москве месяц. Я с трудом это пережила, потому что уже подсела на наркотики. Чего только не приходилось делать, чтобы они ничего не поняли! И каких усилий стоило вырваться от них! Снимков, действительно, было много. И рядом с машиной. У него был «Мерседес». У моего отчима. Где «Мерседес»?

— Там же, где Севилья, — вздохнул оперуполномоченный. — В ваших фантазиях.

— Я могу предоставить и другие снимки, — сказала Валерия. — Но они дома. Я скоро туда поеду, и…

— Значит, я сошла с ума, — заметила Соня с некоторой долей удовлетворения. — Потому что понятия не имею, как этоу нее оказалось. Да еще два года назад! Может, у меня с головой что-то не в порядке? После того, как джип на меня наехал, началось что-то странное. Я потеряла сознание, а очнулась совсем в другой жизни. В чужой жизни. И теперь все принимаются доказывать, что эта жизнь — моя! И несут доказательства…