— У меня никогда не было старшей сестры. Родители поженились за три месяца до моего рождения, я нашла свидетельство о браке, когда мне было десять лет. Прекрасно помню, что даже расплакалась. Выходит, это я заставила их пожениться! Я!

— Они любили друг друга. К сожалению, расстались, после того как прожили вместе тринадцать лет. Несчастливое число. Мы остались втроем: я, мама и Соня. Тогда-то и стали отчаянно нуждаться. Алиментов не было. Потом отец стал присылать деньги. Но спустя много лет он вернулся в семью. Правда, мама к тому времени уже тяжело болела. Столько было пролито слез… Она умерла…

— Она умерла. Тяжело болела. Последнее время я ее не видела, только разговаривала по телефону. Но я звонила ей часто! Каждую неделю, клянусь! Она была такая красивая! И папа…

— Папа был очень красивый. Даже когда ему было пятьдесят с лишком, на него заглядывались молодые женщины. В молодости у него были кудрявые волосы. Кудрявые светлые волосы. Он был похож на поэта Сергея Есенина. Но при этом высок ростом и в плечах широкий. У него были синие глаза. Удивительно яркие синие глаза. Говорят, что я на него похожа. Цветом глаз, цветом волос.

— Софья? Что с вами? Почему вы молчите?

— Я, кажется, схожу с ума… Нет, не может быть! Она просто видела старые фотографии! Она листала мамины альбомы!

— Валерия Алексеевна, ваша мать умерла. А отец? Жив?

— Он погиб. Несчастный случай. Утонул в реке. Он стал много пить последнее время. И…

— Господи! Папа умер!

— Соня? Что с вами?!

— Папа умер! А-а-а!

— Вот видите, я же вам говорила! У нее начинается это, едва речь заходит об отце! Именно после его гибели Соня подсела на наркотики!

— Я осталась совсем одна! Никого! Господи, как же мне одиноко! У меня все отобрали! Все! Теперь еще и это!

— Ну что, Александр Сергеевич?

— Ей надо успокоиться. Софья, вы в состоянии продолжить? Или мы прервемся?

— Я хочу полежать. Почему мне никто не сказал?

— О чем?

— О том, что отец умер? Она знала?

— Кто она?

— Мама. Мама знала?

— Сонечка, мама умерла задолго до этого.

— Я уже ничего не понимаю. Ничего. Хочу лечь.

— Хорошо, — кивнул врач. — Для первого раза достаточно, пусть вернется в палату. Анатолий Борисович, думаю, что успокоительное ей просто необходимо.

— Я уже дал медсестре указания.

— Что вы со мной делаете! — неожиданно закричала Соня. — Я не хочу так жить! Не хочу! Верните меня на место! Это насилие!

— Соня, либо вы успокоитесь, либо мы вызовем…

— Да слышала уже! Вызывайте, кого хотите! Даже милиция с ней заодно!

— Соня, вы пойдете в палату?

— Пойду!

— Ольга Петровна, — позвал медсестру главврач, проследите. Я сейчас приду.

Сопровождаемая санитаркой и медсестрой Соня вышла из кабинета. Было слышно, как, идя по коридору, она продолжала произносить какие-то бессвязные угрозы.

— Ну что, Саша? — спросил главврач у молодого коллеги, едва только крики в коридоре затихли.

— А что тут можно сказать? На лицо явные отклонения от нормы. Она заменяет понятия прямо противоположными. Когда родилась — светило солнце, значит, шел дождь. Жили бедно, утверждает, что жили в достатке. Папа был красивый, значит, мама была красавицей — замена папы на маму. Семьдесят восьмой на семьдесят девятый. Эта замена весьма странная. А цель всего этого: забыть, что отец умер. Именно отец, к которому Соня, судя по всему, была сильно привязана. После его смерти даже стала употреблять наркотики. Так, Валерия Алексеевна?

— Да.

— И каков диагноз, Саша?

— Диагноз пока поставить трудно.

— Амнезия?

— Она все прекрасно помнит. Просто боится воспоминаний. На лицо агрессия, бессвязные угрозы, ненависть к старшей сестре. Причина, судя по всему, ревность. Ревность к отцу. На которого сестра очень похожа. Настойчивое требование вызвать милицию, привлечь к ответственности старшую сестру… Это уже похоже на паранойю. Я бы очень осторожно сказал так: предположительно у девушки развилась параноидальная шизофрения. Как и большинство шизофреников, она категорически отрицает, что больна.

— Что ж, значит, я был прав, — сказал главврач. — Но вы не расстраивайтесь, Валерия Алексеевна. Я отойду минут на десять, проконтролирую. Потом, Саша, договорим. Случай чрезвычайно интересный. Как думаешь, это последствия травмы головы, или резкого прекращения приема наркотиков? Или и того, и другого? А может, у нее были отклонения еще в раннем детстве? Ладно, потом.

Когда главврач покинул кабинет, наконец, подал голос и оперуполномоченный:

— Значит, Софья Алексеевна Летичевская недееспособна? Правильно я понял?