— Да. Конечно.

— Он ничего, скушал. Сказал, что пройдется по соседям. Надо, мол, выяснить, когда Мошкина видели в последний раз. Установить день, когда он исчез. Что с тобой?

— Ничего.

— Он сказал, что еще раз придет. Там какие-то проблемы с завещанием.

— Что?!

— А что тебя удивляет? — огрызнулась блондиночка. — По-твоему, она не могла оставить что-нибудь своему любовнику?

— Да. Конечно.

— У него, оказывается, был счет в банке. И банковские карты. Между прочим, среди них VISA Gold. Так Володя сказал. Что значит золотая, так? Денег там должно быть, на его счету! Но вот уже почти месяц со счета никто не снимает ни цента. Так сказал опер. И это странно. Если он уехал, почему без денег?

— Значит, он мертв. Простак! Обвели вокруг пальца!

— Ты о чем?

— Так. Как думаешь, он тебя подозревает?

— Володя? Вряд ли. Мы мило поболтали. В следующий раз я его обязательно на выпивку раскручу. Может, и еще на что-нибудь. — Валерия метнула на нее злой взгляд. — А чего ты уставилась? Подумаешь! Кому от этого плохо?

— Он тебя в убийстве подозревает, а ты кокетничаешь. Дура! Мозгов — с грецкий орех!

— В каком еще убийстве?! Меня вообще здесь не было! Вот.

— Это еще надо доказать.

— Но меня никто не видел! Соседи не видели. Да и не могли видеть! Я точно ни при чем!

— Придется подсуетиться. Чтобы доказать твое алиби.

— Что?! Какое еще алиби?! Я отказываюсь участвовать, если здесь труп! Мы так не договаривались!

— Замолчи!

— Да не собираюсь я молчать! Я сама пойду в милицию!

— Ну и что ты им скажешь? — спросила Лера с насмешкой.

— Что-нибудь скажу. Правду.

— Правду? Ха-ха! Какую правду? Милая, ты завязла в этом деле по уши. Откуда деньги, что лежат у тебя в сумочке? Помнишь?

— Это все ты! Ты! Я уверена: он исчез в тот день, когда в этом доме появилась ты! Паспортистке дала взятку ты! В агентстве по продаже недвижимости…

— Замолчи!

Валерии хотелось зажать ей рот.

— Замолчи, замолчи, замолчи… — прошептала она несколько раз подряд. Расцарапанная рука заныла. Кошка. Тоска изо всей силы ударила ногой под сердце. Перед глазами все качнулось. — Ты… Всю жизнь только и делала, что блудила. В голове только мужики и тряпки, тряпки и мужики… Сколько мы с тобой возились? Сколько? Я, Олег… Один раз в жизни попросили помочь нам! Один только раз!

— Ничего себе! Помочь! Это называется помочь! Я, между прочим, давно от тебя устала. И прикрывать вас устала. Позвони туда, передай то-то, — гнусавым голосом протянула блондиночка. — Сами теперь выкручивайтесь. — Она надулась.

Валерия как можно ласковей сказала:

— Ну, ну, девочка. Успокойся. Ты нам нужна. Все будет хорошо. Дай я тебя обниму.

Пересела на кровать, успокаивающе погладила ее по голове. А дьявол, сидящий внутри зашептал: «Нет на нее надежды. Разве ты не видишь?» — «Да вижу!» — отмахнулась она. Левой рукой продолжала перебирать мягкие светлые пряди волос, а правая машинально потянулась к тяжелому бронзовому подсвечнику, стоявшему на тумбочке.

— Ты чего? — в ужасе спросила девушка, заметив это.

— Ничего. Все в порядке.

Поставила подсвечник на место. Девчонка смотрит прямо в глаза. Валерия не может этого сделать. Сейчас не может. И упавшим голосом говорит:

— Надо ехать. Ты слышишь? Мне надо ехать.

— Долго тебя не будет?

— Неделю.

— Неделю! — вскинулась девчонка.

— Мне дела надо делать. Ну? Будешь умницей?

— А Олег? Он остается?

— Да. Он остается.

Ей действительно пора. Дай бог к ночи добраться! В глазах у девчонки откровенное торжество. «Неделю тебя не будет, — читает она. — Да за неделю я тут…»

— Проводи меня, — хрипло роняет Валерия. И мысленно просит: «Ну, отвернись же! Не смотри на меня так!»

— У тебя лицо какое-то странное, — говорит блондиночка с опаской.

— Ничего. Это пройдет. Ничего.

Она уже знает, что не пройдет. Это становится опасным. Надо бежать отсюда. Иначе можно сорваться, и онвсе поймет. Раскусит ее в один момент. Бежать… А в голове все тот же несмолкающий гул…

…Только сидя в машине она постепенно приходит в себя и напряженно пытается вспомнить закрыла ли дверь. Или дверь закрыла девушка? Нет, блондиночка осталась в спальне. Лежать на кровати.

Рукава блузки Валерии закатаны до локтя, на руке видны три глубокие царапины и кровь. «Надо бы вымыть, а то неудобно. Обратят внимание. Светлая блузка тоже испачкана кровью. Надо бы сменить».

А впереди долгий путь. Очень долгий.