Тихо. Дежурная медсестра, та самая, которой Валерия поручила Соню, дремлет за своим столом, уронив голову на руки. Когда Соня проходит мимо, вздрагивает и поднимает голову. Соня встречается с ней взглядами. Смотрит виновато: мол, я по делу, сами понимаете. Медсестра поняла все по-своему. Ей сказано: не мешать, если в отсутствии старшей сестры девушка попытается достать наркотики. Куда можно идти в такую рань? К тому, с кем недавно договорилась. Или сама Валерия подсунула младшенькой этого человека. Торговца дурью. А для девушки — продавца сладких грез.

Не мешать… Дежурная медсестра зевает и вновь уткнувшись в сложенные руки, делает вид, что спит. Через полчаса надо идти по палатам, выполнять назначение лечащего врача. Девушка возьмет свое и вернется. Зачем старшей сестре нужно, чтобы она разок сорвалась? Кто знает? Это их дело. Семейное. А деньги заплачены большие. Не мешать…

Соня выходит на крыльцо и невольно вздрагивает: как холодно! Осень… Во дворе никого. Ранее утро, самое время для побега. Левая рука почти не беспокоит. Соня решительными шагами направляется к калитке. Выходит на дорогу, неуверенно оглядывается. Метров сто пройти по аллее — и шоссе. Дорога на Москву. Она помнит, как ехала туда недавно в сопровождении Валерии и четырех мужчин. В ту квартиру, которую помнит с детства. Правой рукой нащупывает в кармане халата стодоллоровую купюру. Других денег нет.

Когда Соня выходит на шоссе, вновь неуверенно оглядывается. Шесть утра, по шоссе проносятся редкие машины. Поднимает руку и голосует. Машины проезжают, не останавливаясь. На обочине стоит девушка в халате и домашних тряпочных шлепанцах, одна рука в гипсе. Кому это интересно? Минут через пятнадцать Соня начинает нервничать. Придется отдать последние деньги. Иначе можно простоять вечность. Видок у нее еще тот! Достает купюру, вытягивает руку, в которой зажаты деньги. Минуты через три возле нее тормозят потрепанные «Жигули». Водитель, молодой парень, распахивает правую переднюю дверцу:

— Садитесь.

Внимательно оглядывает Соню, пока та втискивается в «Жигули». Осторожно, стараясь не задеть больную руку.

— Куда ехать? — спрашивает парень.

— В Москву.

— Понятно, что в Москву. Другой дороги нет. А там куда?

— Понятия не имею!

Парень смотрит удивленно.

— Что-то случилось? У вас такой вид, будто вы сбежали из больницы. Надеюсь, не из психушки?

— Нет. Здесь же указатель: «Районная больница». А не психиатрическая.

— Но все-таки сбежали?

— Так, мы поедем?

— Хорошо. Но вы же не знаете, куда ехать! Может, стоит остаться?

— У меня есть деньги. Поехали. Я хочу ехать.

Соня была настойчива, и парень, пожав плечами, выруливает на шоссе. Километров через десять, когда «Жигули» притормаживают у перекрестка, Соня вдруг видит по левую руку аптеку. Ту самую, куда она бежала в день, когда был совершен наезд. Теперь она в этом уверена. Проезжая мимо нее в третий раз, уверена на сто процентов — местность знакомая. Ранее утро, такое же, как и тогда. Только прошел с тех пор почти месяц.

— Остановите!

— Что? — Парень сворачивает на обочину. — В чем дело?

— Я хочу выйти здесь.

— Девушка, с вами все в порядке?

— Мне надо в аптеку.

— Она же еще закрыта!

— Ничего. Я подожду. Вот. — И она протягивает парню деньги. Немая сцена.

— Девушка, а других денег у вас нет? Это слишком большая плата за то, что я для вас сделал.

Ишь, ты, честный какой!

— Это все, что у меня есть.

— Тем более. Ладно, не надо ничего, — вздыхает парень. — Хорошо уже то, что я от вас отделался. По судам меня не затаскают?

— За что?

— Кто вас знает. Странная вы девушка. В любом случае мне проблем не надо. Вылезайте и забудьте, на чем сюда добрались. Я вас никогда не видел.

Это ее устраивает. Соня вылезает из машины и провожает «Жигули» долгим взглядом. Аптека действительно закрыта. И магазины закрыты. А где дом? Тот самый? Мама, розы? Она переходит через дорогу и идет по аллее, обсаженной с обеих сторон тополями. Трехэтажный особняк, из белого кирпича в лучах восходящего солнца кажется розовым. Глухой забор, также сложенный из кирпича, тяжелые гаражные ворота. Соня подходит, толкает рукой калитку. Открыто.

В этом доме есть все. Есть деньги, есть ее одежда. Надо переодеться. Не разгуливать же по улицам Москвы в халате и домашних тапочках! Она поднимается на крыльцо. Так и есть: входная дверь заперта. Постучать? Но в доме никого нет. Соня в этом уверена. Ключей у нее нет. И никогда не было. От этой двери — не было. Ах, в доме же есть черный ход! С обратной стороны. Соня спускается с крыльца, огибает дом. Несколько ступенек — и еще одна дверь. Черный ход. Поднявшись, Соня убеждается, что и эта дверь заперта. Но у нее есть маленький секрет. Только ее. Над этой дверью низкий козырек. Вычурная решетка: узор из роз, а в центре лилия. Господи, мама была просто помешана на цветах! Поднявшись на цыпочки, Соня протягивает руку. В чашечке у лилии лежит ключ.