— Чего только в жизни не бывает, — вздохнул Валентин. — Ну, милая, пойдем.

Вышли во двор. Мужчин, которых можно было охарактеризовать как «лиц кавказской национальности», грузили в милицейский транспорт. Сопротивления никто не оказывал. Тележурналисты с канала, вещающего на Московскую область, разворачивали аппаратуру для съемок. Девицы, вид у которых был помятый после веселой ночки, хихикали и закрывали лица, когда на них направляли камеру. Но делали это больше для проформы. В глазах, блестящих между растопыренными пальцами, было больше любопытства, чем страха. На мужчин, ведущих под руки Соню, тут же направили объектив.

— Не снимать! — Валентин свободной рукой загородил Сонино лицо. Журналист с телевидения удивленно поднял брови.

— В интересах следствия, — пояснил следователь Жуков.

— А мы как же? — взвизгнула одна из девиц. — Не в интересах?

— И здесь блатные! — хмыкнула крашеная блондинка в джинсовых сапогах на высоченных каблучищах. Успела-таки натянуть, когда милиция стала поднимать обитателей дома с постелей. Лицо она по-прежнему закрывала, но ножки охотно показывала оператору, который и рад был стараться.

— Минутку, — остановил его Валентин. — Прекратите съемку. Займитесь лучше домом. Подойди сюда.

— Я? — вновь хмыкнула блондинка. — Пожалуйста!

Когда она приблизилась, Валентин спросил:

— Ты давно знаешь эту девушку? — и показал на Соню.

— В первый раз вижу!

— А остальные?

Девицы переглянулись и захихикали.

— Валентин бесполезно, — остановил его следователь Жуков. — В данной ситуации это стандартный ответ у каждого: впервые вижу, ничего не знаю, не мое.

— Все равно вы нас отпустите! — нахально заявила крашеная.

— Ну да! Жди! — осадил ее Валентин.
– Знаешь, сколько дают за распространение наркотиков? Семь лет тебе светит, милая Это минимум! И никакой амнистии!

— Ничего я не распространяла!
– взвизгнула девица. — Мы тут ни при чем! А я так вообще сюда пришла месяц назад! Обещали работу с проживанием. И большие деньги.

— И как проживание? Не напрягло еще?

— Оставьте вы ее, — вяло сказала Соня. — Я все расскажу.

— Ладно, поехали, — вздохнул Валентин. — Олег, возьми мою машину и вези ее в больницу. И Александру Сергеевичу позвони. Пусть займется. Погоди, телефон запишу. Знаю, что у тебя нет. — Достал блокнот, вырвал листок, и, нацарапав несколько цифр, сунул в карман следователю Жукову.

— А у меня работы много. Если что, звони.

— А как же ты? Без машины?

— Заедешь вечером в Управление. Заодно впечатлениями обменяемся.

Соня послушно пошла вместе со следователем к машине. Девицы завистливо смотрели ей вслед. Послышались реплики типа «некоторым везет», «а нам всю ночь в камере париться», «менты тоже мужики».

— Мужчина, возьмите лучше меня! — крикнула вслед крашеная, и выставила ножку в джинсовом сапоге.

Не обращая внимания на девиц, следователь Жуков помог Соне устроиться на переднем сиденье, сел за руль, и когда «Жигули» тронулись с места, заботливо спросил:

— Ты как? Рука болит?

— В порядке. Что, злишься на меня? За то, что сорвалась? А разве вы не этого хотели? Ты и Лера? Моя обожаемая старшая сестра?

— Что ты имеешь в виду? — пробормотал следователь Жуков, выруливая на шоссе.

— Да брось! Хватит притворяться! Деньги кто мне под подушку сунул? — Соня вдруг сделалась агрессивной. Видимо, шок прошел, да и дом, в котором ей было неприятно находиться, остался позади. — Милый, посмотри на меня!

— Что? — слегка опешил он.

— Разве я теперь тебе так противна? А раньше ты по-другому на меня смотрел…

— Что ты несешь? Когда это раньше?

— Там. В городе, где я родилась, — лукаво сказала Соня. — Скажи еще, что мы не были любовниками!

— Ты накачалась наркотиками. У тебя галлюцинации.

— Такие же, как с цветущими апельсиновыми деревьями? — понимающе усмехнулась она. — Нет, милый. Мы с тобой любили друг друга.

— Да я никогда тебя раньше не знал!

— Из-за чего же я, по-твоему, сбежала из дома два года назад? Без денег и без документов? Или из-за кого?

Следователь Жуков вытер холодный пот со лба. Дело-то принимает неожиданный оборот!

— Вы так боролись за мою память, — насмешливо сказала Соня. — И победили. Но теперь тебе придется меня поцеловать. В память о прежних отношениях.