— Какая странная история…

— Ника?

— Да-да. Я тебя слушаю.

— Что у тебя с голосом?

— Ничего. Абсолютного ничего. Просто очень жаль Марка. Я, знаешь, тоже не железная. И Анатолия не нашли.

— Не нашли?

— Его мобильник не отвечает, а дома сказали, что так и не объявлялся. Странно.

— Может быть, они правы, говоря о деньгах? Марк вполне мог везти туда деньги.

— Туда?

— Ну ей. Может, она просила что-нибудь купить? Например, норковую шубку? Ей бы очень пошла норковая шубка. Алла. Красивое имя, правда?

— Рина! У Марка не было больших денег!

— Откуда ты знаешь? И что ты вообще про него знаешь? Может, он брал деньги у дяди?

— Твой дядя умер. Послушай, Рина, ты бы проверила свои драгоценности. Вдруг Марк…

— Как ты можешь!

— А что тут такого? Он имел любовницу, ему надо было на что-то ее содержать.

— Деньги, деньги, деньги… Все просто зациклились на этих деньгах! Не понимаю.

— Да, тебе не понять.

— Мало я страдала! Да, я не могу понять, что такое материальные проблемы, но другие проблемы ничуть не… Что вы все про меня знаете? Что?

— Я не хотела тебя обидеть. Извини. Как ты себя чувствуешь?

— С каждым днем все хуже. После того как позвонил Марк… Ну… тогда, в последний раз, из машины. Я вздрагиваю теперь от каждого звонка. Хотя, казалось бы, ничего ценного у меня уже не осталось. Ни семьи, ни любви. Только, пожалуй, дружба. Не бросай меня хоть ты, Ника!

— Я всегда буду с тобой.

— Спасибо тебе…

— Пустяки! У тебя как с сердцем? Все в порядке?

— Какое там в порядке! Таблетки без конца пью! И эти звонки…

— Может, отключишь телефон?

— Я… не могу.

— Почему?

— Не знаю. А вдруг что-нибудь важное?

— Что может быть важного?

— Не знаю, но… я не могу. Не могу объяснить, почему не в состоянии отключить телефон. Мне все время кажется, что она объявится.

— Кто она?

— Она.

— Рина, ты в порядке?

— Не знаю. Я должна с ней поговорить.

— Да забудь ты об этом! У нее сегодня один, завтра другой. О себе думай.

— Я осталась совсем одна.

— Понимаю.

— Ничего ты не понимаешь!

— …Я просто не знаю, чем тебя утешить.

— Ничем. Если не хочешь, не звони больше.

— Ну, как я могу тебя бросить?

— Не бросай. Послушай, у тебя, наверное, дела.

— Да.

— Так ты иди.

— Ты справишься?

— Попробую.

— Ну пока?

— Пока.

— Целую?

— Целую.

Звонок.

— Алло?

— …

— Алло?

— …

— Да говорите же, наконец!

— …

Короткие гудки.

Звонок.

— …

— Марина, девочка, это ты?

— А кто же еще?

— А почему молчишь?

— Это вы, Федор Миронович?

— Ну конечно! Почему ты мне не позвонила перед тем, как поехать к этому капитану Севастьянову?

— Зачем?

— Ну как ты не понимаешь!

— Не понимаю. Ничего не понимаю. Он все время задавал странные вопросы. А чаще всего спрашивал, зачем я звонила в детективное агентство?

— А зачем ты звонила?

— Я не могу сказать. Не хочу.

— Мариночка, ты хотя бы понимаешь, что происходит?

— Нет.

— Отныне ты должна говорить, что на все вопросы будешь отвечать только в присутствии своего личного адвоката. И без меня к Севастьянову не ходить. Поняла?

— Нет.

— Господи, девочка, тебя же подозревают в убийстве!

— Меня?! Но я все время была дома!

— А твой детектив? Он где был?

— Не знаю.

— Зачем ты ему звонила? Хорошо, хорошо, можешь не отвечать. Даже лучше, что я ничего не знаю. Глупо было говорить тебе про банковский счет на три миллиона, но мне даже в голову не могло прийти, что ты так распорядишься деньгами Виктора!

— Как распоряжусь?

— Зачем тебе надо было устраивать слежку за Марком? Конечно, твой детектив ничего не скажет, мужик тертый. Одно слово: профессионал. Хоть в этом повезло. Ты давала ему какое-то поручение?

— Да. Давала.

— Ну и забудь об этом. Они, конечно, выяснят, что деньги на счет агентства были переведены. Но ты говори, что это была плата за слежку за Марком. Только это.

— Так и было.

— Ты один раз переводила деньги?

— Два.

— Господи, девочка, неужели же нельзя было расплатиться наличными! Такие дела так не делаются, ты это хоть понимаешь?!