— Устала.

— Все, все, все. Ухожу. Отдыхай.

Дере исчез. Она вспомнила его фальшиво-бодрый голос и поморщилась. Придерживает журналистов, тянет время. Чтобы интерес не угасал. Маргарита Мун при смерти, никаких интервью не дает. Потом будет новый всплеск: очнулась! Следующий: говорит! Дает показания! Эдак она все лето продержится на первых полосах. Плечо заныло. Вошла медсестра, взяла одноразовый шприц, стала набирать в него лекарство. Маргарита вздрогнула.

— Охрана!

— Что такое? — Медсестра обернулась.

До нее вдруг дошло: покушение! На нее было покушение! Это оказались не пустые угрозы! Неизвестный предупредил, потом применил оружие. Она же чудом осталась жива! Господи! Чудом! И силы нашлись. Она закричала:

— Я требую охрану! Круглосуточно! У дверей палаты!

— Успокойтесь, вас охраняют.

— Кто?

— Милиция.

— Их нанял Дере! Я ему не верю!

— Успокойтесь.

— Меня хотят убить! Он проник сюда! В палату!

— Успокойтесь. Сейчас укольчик сделаем.

— Вы кто?

— Лена, медсестра.

Женщина приближалась со шприцем в руке. Взгляд голубых глаз, похожих на льдинки, показался недобрым.

— Нет! — закричала Маргарита. — Убийца!

Медсестра растерялась. Так и замерла у кровати, сжимая в руке шприц.

— Не подходите!

Апатия сменилась агрессией. Боль только подхлестывала ее. Маргарита Мун решила бороться за свою жизнь.

— Что случилось?

В палату влетел Дере, затем двое дюжих мужчин.

— Дуся, что? — кинулся к ней муж.

— Убийца!

— Где? — Ты!

— Она бредит! Позовите врача. Дуся, ты что-то вспомнила?

— Клара! Где Клара? Она сидела лицом к кустам! Я уверена: она видела! Она его узнала!!!

Альберт Дере при этих словах еще больше побледнел. А у Маргариты начиналась лихорадка, щеки ее раскраснелись. В палату вбежал врач.

— Что случилось?

— Да вот: бредит! — пожаловался Дере.

Врач подошел, положил руку ей на лоб.

— Э-э-э, Евдокия Ивановна! Температура поднимается! Муж прав: у вас, милая, бред. Лена -укол.

— Да она ж кричит. Отказывается.

— Что такое?

— Это и в самом деле медсестра? — подозрительно спросила Маргарита.

— Ну конечно!

— Давно она у вас работает?

— Э-э-э… Лена, сколько?

— Пять лет.

— Вы слышали? Пять лет!

— Колите.

Тонкая игла вошла в вену. Боли она не чувствовала. Даже на комариный укус не тянет. Правое плечо — вот где боль!

— А охрана у дверей палаты круглосуточно?
– спросила, пока медсестра вводила лекарство.

— Конечно! — заверил Дере.

Лена аккуратно вынула иголку из вены и отошла. Маргарита Мун опять почувствовала апатию. Сейчас начнет действовать лекарство. Сейчас… Ее глаза закрылись сами собой.

Прошла неделя. К ней по-прежнему никого не пускали. Никого, кроме мужа. О Сеси она не думала. Последний их день начался ссорой, а закончился покушением на ее жизнь. Порою она думала — вяло, сквозь дрему, — что Сеси уже съехал. Ушел из ее жизни. Как-то само собой получилось. И хорошо.

Через неделю жар спал, ей стало лучше. Видя, что она успокоилась, Альберт Дере приободрился. Вот тогда она и задала ему два главных вопроса.

— Это ты дал мне кровь?

Она помнила его бледность в тот день, когда Дере впервые вошел к ней в палату. Муж замялся.

— Алик?

— Нет. Не я. У меня другая группа крови. Дуся, поверь, я отдал бы тебе все до капли, если бы это было возможно. Если бы моя кровь…

— А кто?

— Сеси, — поморщившись, сказал Дере.

— Сеси?!

— Ну да. У него тоже вторая положительная. Ему позвонила Клара…

— Клара? А где, кстати, Клара?

Это был второй главный вопрос.

— Видишь ли… — Дере опять замялся. — Похоже, что Клара прячется.

— Прячется?! — удивилась Маргарита.

— Она ведет себя странно. Ее ведь милиция ищет.

— Клару? Милиция?

— Ну да. Она ведь главный свидетель. Но Гатина отсиживается в загородном доме и никого к себе не пускает. Даже журналистов. И к следователю не является. Игнорирует повестки.